Глава 1
Утро началось с того, что я чуть не убила соседку.
Не со зла, конечно, – просто рефлекс, та самая штука, которая вшита в позвоночник быстрее мысли и не спрашивает разрешения, когда срабатывать. Три коротких стука в дверь пробились сквозь сон, где я держала за горло огненного элементаля и уже заносила кинжал для идеального, выверенного до миллиметра удара, и рука нырнула под подушку раньше, чем веки успели подняться. Клинок вышел из ножен с тихим шелестом, который я слышала даже во сне, и только когда лезвие оказалось в двух сантиметрах от чужого носа, когда я почувствовала чужое дыхание, сбившееся от страха, и запах дешёвых духов, смешанный с потом, я поняла: передо мной не демон, не тварь из Подземелья Тысячи Криков и не огненный элементаль, которого я так старательно добивала в своём сне.
Это была Вера с третьего этажа.
Она стояла в дверях с лицом, медленно наливающимся смертельной бледностью, и не могла вымолвить ни слова. Её губы дрожали, пальцы, которыми она всё ещё сжимала дверной косяк, побелели от напряжения, а глаза – большие, круглые, полные ужаса – смотрели не на меня, а на лезвие, замершее в опасной близости от её переносицы. Вера всегда была тихой, незаметной девушкой – из тех, кто старается не привлекать внимания, кто ходит по коридорам академии почти бесшумно и никогда не ввязывается в споры. И сейчас она напоминала кролика, который случайно забрёл в логово хищника и замер в надежде, что его не заметят.
Расчёска нашлась в ящике стола – я сунула её туда ещё неделю назад, после того как Инга, моя вечно орущая подруга, попросила причесаться перед походом в город и забыла вернуть. Вера взяла её дрожащими пальцами, не сводя глаз с моего лица, словно боялась, что я передумаю и всё-таки всажу кинжал. Она отступила на шаг, потом на другой, и исчезла в коридоре так быстро, что я даже не успела сказать что-то вроде «извини» или «в следующий раз стучи громче».
Часы на тумбочке, старые механические часы с бронзовым циферблатом, которые достались мне от матери и которые я чинила уже три раза, показывали половину восьмого. Экзамен по некромантии начинался в девять, и времени хватало ровно на то, чтобы умыться ледяной водой из кувшина, выпить кружку чёрного кофе без сахара и ощутить в голове ту самую привычную пустоту, которая не пускала внутрь лишние мысли и чувства.
В коридоре академии меня встречали взглядами, которые я выучила наизусть за полгода учёбы. Студенты сворачивали с моего пути до того, как я успевала посмотреть в их сторону, – они делали это неосознаненно, как стая рыб, расступающаяся перед хищником, или как лесные звери, загодя чувствующие приближение хищника. Кто-то отводил глаза, кто-то наоборот таращился, но с безопасного расстояния, кто-то делал вид, что не замечает, но при этом ускорял шаг. Мне не нужно было смотреть на них, чтобы знать, о чём они шепчутся. Я давно превратилась в местную достопримечательность, в ту самую Громову, которая завалила вступительную теорию по боевой магии, но на полигоне рвала всех как тузик грелку. Теорию я действительно провалила – сидела ночь перед экзаменом, пытаясь запомнить классификации демонов по степени опасности, но вместо этого представляла, как буду рубить этих демонов на куски, и в итоге на листе ответов нарисовала схему боя, которую преподаватель по теории назвал «проявлением клинического отсутствия системного мышления». На полигоне же меня не мог остановить никто.
