блондинка алхимичка
Глава первая
В тот час, когда солнце, тяжелое и багровое, как капля застывшей крови, коснулось вершин Серебряных гор, долина Эрлинг утонула в лиловом сумраке. Воздух здесь, у подножия Королевского тракта, был густым и терпким, пропитанным запахом мокрого мха, старого камня и дальних пожарищ, о которых говорили только шепотом, да и то, оглянувшись на тень. Эта дорога, вымощенная еще в эпоху Первых Королей, когда гномы и люди клялись друг другу в вечной дружбе над расколотым хребтом дракона, теперь напоминала скорее шрам на теле израненной земли. Кое-где исполинские плиты вздыбились, прорванные корнями вековых дубов, что росли здесь задолго до того, как первый человек сжал в ладони рукоять меча. Меж камней, в колеях, оставленных тяжелыми телегами наемников и похоронными повозками знати, стояла рыжая, липкая вода.
По этой дороге, неспешно, но с той уверенной тяжелой поступью, какую дают долгие годы верховой езды и привычка ни перед кем не уступать путь, ехала женщина. Точнее, сначала взгляд улавливал лишь силуэт всадницы на крепком, коренастом жеребце андарской породы, чья серая шерсть в сумерках казалась цветом холодного пепла. Сама же всадница была облачена в дорожный плащ из плотной, тронутой временем и солью шерсти, капюшон низко надвинут на лоб, скрывая черты лица. Только прядь волос, выбившаяся на ветру, выдавала тот самый оттенок, из-за которого за ней закрепилось прозвище, произносимое то с насмешкой, то с опаской: блондинка. Но если бы путник, случайно оказавшийся на этом пустынном отрезке тракта, заглянул ей в лицо, он бы прежде всего заметил не цвет ее волос, а глаза – спокойные, выцветшие до прозрачной голубизны, с таким пристальным, изучающим взглядом, каким смотрят на перегонные кубы и реторты алхимики, ожидая, когда же наконец выпадет нужный осадок.
Ее звали Элинор. И она была алхимичкой. В мире, где магия, доставшаяся по праву крови эльфийским владыкам и людским королевским династиям, считалась благородным искусством, а грубая сила – доблестью, возня с тиглями, вытяжками и порошками была уделом или шарлатанов, или существ, стоящих на самой низкой ступени. Но Элинор знала, что истинная сила кроется не в врожденном даре, рассыпающемся в прах, когда иссякают древние родники, а в точной формуле, которую можно повторить, записать и передать. И за это знание, равно как и за цвет ее волос, немало могущественных людей готовы были перерезать ей глотку. Или, напротив, встать на колени.
Дорога вилась вдоль утеса, и внизу, насколько хватало глаз, расстилалась долина. Отсюда, с высоты, королевство Андерион казалось игрушечным, вырезанным из темного дерева и раскрашенным скупыми, тяжелыми красками. Квадраты полей, огороженные кривыми каменными стенками, тянулись к востоку, где в туманной дымке угадывался Великий Лес – исконные владения лесных эльфов, Сильванов. Никто из людей, даже самый отчаянный охотник, не заходил туда дальше третьей мили, потому что эльфы, хоть и хранили нейтралитет в людских распрях, ревностно оберегали свои границы. Говорили, что их король, Тар-Аэль Светлоликий, последние сто лет не покидает своего чертога из живого дерева, и что лицо его превратилось в кору, а глаза стали подобны двум звездам, которые видят всё, но не могут пошевелиться. Это была красивая, пугающая легенда, которую Элинор считала правдой – слишком уж много древних сил питалось от земли, медленно превращая своих хранителей в ее часть.
