_Карибское море, 1788 год._
Ветер над Санто-Доминго не был невинным. Он не ласкал щёки торговок на набережной и не трепал аккуратные парики французских плантаторов. Этот ветер шёл из глубины моря, пахнул солью, дождём и порохом. Он приносил с собой слухи, от которых у одних сжимались кулаки в карманах, а другие – крепче хватались за кошели.
Слухи об алых парусах.
Они появлялись на рассвете, когда небо было цвета старого вина, или в полдень, слепяще-яркие на фоне лазури. Стремительная, как мысль, шхуна без флага и без страха. Говорили, что её капитан – призрак, обиженный дух, восставший из пучин за какую-то старую, морскую обиду. Говорили, что это демон в обличье женщины, потому что никто из выживших не мог забыть её смех – чистый, дерзкий, звонкий, раздававшийся среди треска ломающихся мачт и грохота пушек.
«Кэсси Блейд», – шептали в портовых кабаках, где висели пожелтевшие листы с её изображением, под которым красовалась сумма, способная купить целый остров. «Штормовая Ведьма». Или, с почтительным придыханием тех, кому она бросила мешок муки или освободила от кандалов, – «Штормовой Ветер».
Лорд Генри Грейсон, командующий эскадрой Его Величества в Наветренных островах, ненавидел этот ветер. Он ощущал его даже здесь, в своей душной каюте на флагманском фрегате «Неукротимый», стоящем на якоре в форте Кингстон. Ветер гулял по бумагам на его столе, заставляя дрожать перо в чернильнице, будто дразня. Грейсон разглядывал отчёт о последнем нападении. Не грузовую роспись, а поэтический, чёрт побери, шедевр.
_«…а посему, ваша милость, не смогли оказать должного сопротивления, ибо указанная пиратесса, именуемая Блейд, предстала пред матросами в одеянии испанской дворянки, пригласив капитана на ужин для обсуждения «деликатных вопросов поставки сахара». Когда же капитан соизволил явиться, она, сбросив платье (под коим, устыдно признать, были бриджи и две сабли), пленила его, пригрозив отправить его личные, э-э-э, «сокровища» на корм летучим рыбам, если корабль не спустит флаг. После конфискации груза (мука, инструменты) и части провианта, все пленные были отпущены на шлюпках в воду острова Невис. На стене кают-компании углём была начертана сия надпись: «Ваш сахар посолит кашу сиротам Порт-о-Пренса. Ваше бельё – высохнет. Ваша гордость – намокла. С уважением, К.Б.»_
Грейсон смял лист и швырнул его в угол. Не пират – артистка цирка! Позор! Его рука потянулась к графину с бренди, но он остановил себя. Нет. Ясность ума. Он открыл тяжёлый ящик стола и вынул другой документ – досье, собранное его агентами. Не слухи. Факты.
