Мой финиш – горизонт – по-прежнему далёк.
Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.
Канат не пересёк мой шейный позвонок,
Но из кустов стреляют по колёсам.
Меня ведь не рубли на гонку завели,
Меня просили: – Миг не проворонь ты!
Узнай, а есть предел там, на краю Земли?
И можно ли раздвинуть горизонты?
В.Высоцкий
1. В полутемном кабинете Бовара было нечем дышать. Он уламывал меня уже полчаса, при этом курил третью папиросу с какой-то гадостью, наверняка думает, что я быстрее соглашусь, чтобы сбежать от этого смрада. Где только берёт это говно, настоящего-то курева давно нет.
– Ты пойми Бер, это очень важно для всех. Я даже скажу больше, что без нас этот осколок мира загнётся, – сбросил он пепел прямо на пол. – Мы должны развиваться, а вместо этого едва держимся на плаву. Твой опыт в этом деле бесценен, – хрипел он, сверля меня мутными глазами.
– Что тебе, старый стервятник, не понятно в слове «нет», чего ты мне душу травишь. Прекрасно знаешь, что я не беру напарников, тем более новичков, – повторял я, как мантру, одно и то же.
Он тяжело вздохнул и тяжело посмотрел на меня, перекатывая козью ножку из одного угла рта в другой. Он стоял надо мной, нависая своей массой, но я так и не пошевелился, развалившись в низком кресле. Не дождавшись от меня никакой реакции он вернулся за стол. Через некоторое время до меня донёсся его тихий голос.
– За последние три месяца не вернулись пять водил: Барс, Киря и Саша, Семен Семёныч и скорей всего Серый, он уже как неделю пропал, все с северного направления. Группа зачистки, не раз трассу проверяла, всё чисто, никаких тебе «диких» или следов зверья, нашли только две фуры, без груза и топлива. Мне больше некого сажать за баранку, остались только салаги, которые дороги даже не нюхали, только по полигону гоняли. Месяц обучали их, из десяти только шесть более-менее что-то могут. Тебе самого толкового ученика предлагаю, он, словно родился за рулём, тихий – ты даже не заметишь его, он сам всё запомнит, только дорогу покажи. Может, найдёте машину, так он на неё пересядет.
Я молчал и Бовар решил, что я согласился. Голос его приободрился, и он минут пять хвастал достижениями своего протеже. Но слова, что прозвучали после, изменили моё решение.
– Если хоть ещё одна машина пропадёт, мне придётся закрыть северное направление, – после этих слов наступила тишина.
Я встал и направился к выходу из этой норы. На пороге, не оборачиваясь, я произнёс: «Завтра на рассвете выезжаю, опоздает – ждать не буду».
Всё-таки этот падальщик достал меня последними словами. Гад знал, что мне необходимо это направление и ударил по самому больному месту. Я никому не говорил о своей тайне, но у него везде свои глаза и уши, ничего не утаишь.
