Холод пробирался под кожу — не колючий и резкий, как снаружи, а вязкий, ледяной, гнездившийся глубоко внутри, делающий дыхание тяжёлым. Воздух вокруг был душным и плотным, пропитанным смертью. Где-то капала вода, и каждый звук отдавался эхом, смешиваясь с отдалённым шёпотом и клацаньем зубов. Тени шевелились, принимая очертания существ с горящими голодными глазами.
Роберт не сразу осознал, что очнулся. Первое, что его настигло, — боль, острая, тянущая, разливающаяся по телу волнами.
Атмосфера давила с первого шага: запах тухлого мяса, застоявшейся влаги, чего-то кислого и едкого. Казалось, сама пещера веками копила в себе тлен, не зная дуновения свежего ветра.
Он попытался вдохнуть глубже и тут же пожалел об этом. Грудь свело судорогой, и из горла вырвался хриплый, надрывный кашель. Цепи на запястьях глухо звякнули, отозвавшись эхом в тесном пространстве.
Юноша ощутил каждую клеточку своего тела — пульсация в плечах, холод металла на коже, тяжесть цепей. Значит, жив. Пока жив.
— Добыча встала, — прошипел кто-то рядом, гнусаво и гадко, с явным наслаждением в голосе.
Гоблины. Их было несколько: он не видел всех, но кожей чувствовал их взгляды. Липкие, жадные, предвкушающие. Роберт рванул руками — жжение пронзило плечи, перед глазами заплясали тёмные пятна, и мир на мгновение поплыл, теряя очертания.
"Совсем нет сил..." — эта мысль ударила сильнее, чем его состояние сейчас: она острым клинком вонзилась в сознание, лишая последних крупиц надежды на вызволение. Всем было известно, насколько кровожадны и похотливы эти существа. Если их жертва умирает в схватке, то это один из лучших исходов при столкновении с ними.
Он силился не сомкнуть век, но они неумолимо опускались, наливаясь тяжестью.
А потом тишина взорвалась — не постепенно, не с нарастающим гулом, а мгновенно. Глухие удары, яростное рычание, короткий взрыв. Едкий запах дыма ворвался в ноздри, заставив поморщиться и ненадолго прийти в себя — колючий, перебивающий даже смрад пещеры.
Пленник вновь приоткрыл глаза. Всё расплывалось, перед ним мелькнуло красное пятно. Сквозь дымку он различил пляшущие огни взрыва, отражавшиеся на стенах пещеры и тускло её освещавшие. Кто-то перед ним двигался быстро, как хорошо тренированный солдат. Гоблины уже не шипели, а визжали в попытке избежать своей участи.
— Живой? — прозвучал женский голос: чёткий, ровный, без тени паники, создалось ощущение, что битва вокруг была лишь досадной помехой.
К нему наклонились. Лица он не разглядел — только смутные очертания. Но глаза запомнились хорошо: тёмные, орехового оттенка, спокойные и пристальные. Слишком спокойные, на фоне всего происходящего они казались пугающе безразличными.
