Пламя прогрызло потолок, и бушующая огненная масса дождём обрушилась на спальню.
— Мама! — раздался из-под кровати надрывный детский голос, разрезая толщу огня и дыма. — Мама! Папа!..
Но родители не отвечали. Все проявления жизни глохли за воем огня и треском мебели под его раскалёнными зубами. Дикое режущее слух шипение выплёскивалось на поверхность клокочущих и стрекочущих звуков неизвестной природы. Пламя с такой яростью пожирало всё вокруг, что казалось, будто то не огонь, а разъярённый и изнеможённый голодом хищник. Оно чавкало, хлюпало и сопело, обгладывая мякоть интерьера на костях фундамента дома. Пожирая всё без разбора, оно словно ещё больше впадало в безумие от изобилия и количества яств. Оно пыхтело. Оно стонало. Оно ворчало и давилось от удовольствия.
Дверной проём обвалился, захлестнув сияющими красными всплесками часть коридора и ковёр у входа в спальню. В месте соприкосновения семян жара и ткани тут же вспыхнули новые прожорливые искры и сразу же принялись слизывать с пола элемент уюта. Дыма становилось всё больше. Кислорода всё меньше. Повсюду, увлекаемые безумным хороводом, плясали чёрно-жёлтые тени. И чем больше останки семейного гнёздышка обращались в пепел, тем плавнее и мягче становились их танцы.
— Мама! Папа! — снова захрипел детский голос.
Но ответа вновь не последовало. Вместо этого где-то внизу на первом этаже раздался мощный удар. Такой, что ползающий повсюду огонь вздрогнул. Снова удар, и снова ответная дрожь. Словно пламя почувствовало: несмотря на весь его устрашающий вид и опасность, пришёл кто-то, кто его не боится. Кто-то дерзнувший бросить вызов стихии и готовый принять неравный бой. Сойтись в схватке не на жизнь, а на смерть, в борьбе за ещё совсем юную и невинную жизнь.
Несколько человек бесцеремонно вторглись в логово жара и пламени. Бестелесный хищник тут же набросился на наглецов, вонзая в тех свои раскалённые зубы. Столь наглая выходка будто бы не просто разозлила огонь, а ввела в состояние бешенства. Он начал впиваться в них. Он стал вгрызаться в них. Он взялся запугивать их, пытаясь расплавить не только одежду, но и решимость. Но хищник не знал, что человеческая воля способна выдержать любой жар, даже тот, под которым плавится тело.
Они пошли на таран. Подточенные огнём деревянные лаги ломались под ногами. Изъеденные огненной молью шкафы падали на пути, преграждая дорогу. Свисающие облезлые провода удавками цеплялись за шеи. Пепельные метели били в огнеупорные шлемы, залепляя обзор. Кряжистые обломки картин, словно истлевшие руки мертвецов, то и дело цепляясь за ноги, путались между ними. Над головой вместо потолка – сплошное пылающее небо, затянувшееся огненными тучами, а на плечах – нескончаемые потоки струящегося дыма. Но вопреки всему, невзирая на риск, препятствия и творящийся вокруг ужас, люди двигались вперёд.
