-–
Часть 1. Утро
Дождь в Веритасе никогда не пахнет чистотой.
Морриган Блэквуд знала это лучше, чем кто-либо другой. Она стояла у окна своего кабинета на пятом этаже башни Инквизитория и смотрела, как тяжелые свинцовые капли разбиваются о грифонов – каменных стражей, вцепившихся когтями в карнизы. Вода стекала по их раскрытым клювам, смешиваясь с копотью, которая вечным слоем оседала на шпилях Верхнего города.
Двадцать восемь лет она вдыхала этот запах. Смесь озона, магического пепла и сырой известки. Запах власти, залитой кровью.
Она сделала глоток из жестяной кружки – единственной посуды, которую признавала по утрам. Крепкий черный чай, три ложки сахара, ни капли молока. Привычка, оставшаяся с первых лет службы, когда она сутками сидела в засадах и только сладкий чай помогал не вырубиться от усталости. Начальник канцелярии как-то подарил ей на день рождения фарфоровую чашку с позолотой – «достойную леди». Морриган вежливо поблагодарила и убрала чашку в шкаф. Кружка была роднее.
Она провела ладонью по затылку, проверяя, не выбились ли волосы из хвоста. Черные, длинные, тяжелые – единственное, что досталось ей от матери, не считая глаз. Но глаза у матери были серыми. У Морриган – тёмно-синими, глубокими, как вода в горном озере, в которое никто не решается нырнуть. Она носила волосы собранными в высокий хвост всегда – на работе, дома, даже когда спала. Распущенные лезли в лицо, мешали стрелять, цеплялись за кобуру. Только по-настоящему важные мероприятия вроде балов или приемов у кардинала заставляли её укладывать их в прическу. И она это ненавидела.
Часы на стене пробили половину седьмого.
Морриган допила чай, сполоснула кружку в маленькой раковине (водопровод в башне провели всего три года назад, и она до сих пор удивлялась этому чуду прогресса), поставила сушиться на подоконник. Поправила манжету мужской сорочки – невзрачная, серая, льняная, сшитая у портного в Нижнем городе. Поверх – жилет из той же ткани, свободный, не стесняющий движений. Сюртук висел на спинке стула – в кабинете было тепло, камин топили с вечера, и дрова еще тлели, наполняя комнату запахом березы.
Она подошла к вешалке у двери, сняла кобуру. Тяжелая кожа, потертая на сгибах, с двумя гнездами для револьверов. «Вдова» и «Вдовец» – так она назвала их много лет назад, в шутку, которая перестала быть шуткой, когда она поняла, что замужество ей не светит, а эти двое никогда не предадут. Обсидиановые пули в барабанах, гравировка на рукояти – волки, кусающие собственные хвосты – отличительный знак.
