Персонажи: Рыцарь Иствинд (оригинальный персонаж), отсылки к Изабель и Годфрику.
Никто не пил за победу. В лагере людей не было вина — была только ржавая вода из пересохших колодцев и жидкая болотная жижа, которую алхимики называли «лечебным отваром». Иствинд сидел на опрокинутой повозке, сжимая в прожженной перчатке кусок черствого хлеба. В двух милях к югу догорал Утрехт. Демоны ушли так же внезапно, как и пришли, оставив после себя не город, а архитектуру из обгоревших костей и расплавленного камня.
— Командир, — хриплый голос сержанта Морица вырвал его из оцепенения. — Там это... Казнь. По приказу королевы.
Иствинд не спросил «кого». Он знал. В последние три дня на «сушеных» — так солдаты называли колдунов, питающихся эфиром из демонических артефактов — вешали всех. Даже тех, кто открывал порталы снабжения, даже тех, кто за шесть лет войны ни разу не допустил ошибки. Но страх перед вторжением демонов оказался слабее страха перед собственными магами. Люди всегда убивают сначала того, кого не понимают.
Дорога до импровизированного плаца заняла пять минут. Иствинд пробирался сквозь толпу солдат, пахнущих кровью, потом и прелым сукном. На виселице — нет, не на виселице. На столбе для порки, приспособленном под дыбу, висел человек. Его лицо превратилось в маску из запёкшейся корки, но одежда — когда-то синий балахон Академии Серебряного города — выдавала мага.
— Кто он? — спросил Иствинд у ближайшего стража.
— Чернокнижник. Ловили в подвалах гильдии. Говорят, призывал бесов для разведки.
— Для разведки? — переспросил рыцарь. — Это стандартная тактика.
— Была, — страж сплюнул. — Теперь ересь.
Маг застонал. С губ сорвалось не слово, не мольба о пощаде — странный гортанный звук, похожий на начало заклинания. Толпа шарахнулась. Кто-то выхватил меч, кто-то упал на колени и забормотал молитву Элрату. Иствинд остался стоять. Он видел войну. Он видел, как демоны-разрушители вспахивают ряды тяжелой кавалерии, как когти архидьявола сдирают кожу с рыцарской брони, как Кровавая Мария — сладкий яд, текущий в жилах любого мага, работавшего с хаосом, — застилает глаза зелёной пеленой. Но этот маг не выглядел опасным. Он выглядел мёртвым. Только организм отказывался это признавать.
