Германия, 1437 год.
Небо над городом было низким и тяжёлым, будто само не выдерживало того, что должно было произойти. Площадь уже заполнилась людьми. Слишком много глаз для одного единственного приговора.
Кто-то пришёл из любопытства. Кто-то — ведомый липким страхом. Кто-то — чтобы лично убедиться, что зло наконец уничтожено. И все они, затаив дыхание, смотрели в одну точку: на деревянный помост, куда толпа сносила ветки для костра.
Элиану вели медленно. Так ведут не просто преступницу, а наглядный пример. Чтобы запомнили. Чтобы боялись.
Она не сопротивлялась. Грубые верёвки глубоко впивались в запястья, но она почти не чувствовала боли. Холодный ветер трепал её волосы, прилипшие к лицу. Платье, когда-то простое и светлое, теперь казалось чужим, тяжёлым, словно чужая жизнь, которую на неё надели насильно.
Голоса вокруг сливались в единый яростный шум:
— Ведьма!
— Сжечь её!
— Пусть очистится земля!
Она слышала всё, но продолжала идти вперёд. Её взгляд искал не беснующуюся толпу. Он искал его.
И нашёл.
Каэль стоял внизу, чуть в стороне. Пространство вокруг него казалось пустым, словно люди интуитивно не решались приблизиться. Чёрные одежды, бледное лицо и глаза, в которых не было ни страха, ни надежды — только отчаянное, дикое отрицание того, что уже происходит.
Их взгляды встретились, и мир на секунду перестал существовать.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
— Элиана! — его голос прорвался сквозь общий гул, разрывая площадь напополам.
В этот же миг его заметили. Люди в тёмных одеждах, стоящие ближе к помосту, двинулись навстречу. Слуги инквизитора Маттиаса фон Кронберга.
— Не допустить! — коротко бросил один из них.
Каэль не остановился. Он шёл к ней, будто не видя ни обнажённых мечей, ни рук, тянущихся его схватить.
— Уберите его! — крикнули сзади.
Его ударили. Он пошатнулся, но не упал. Ещё удар. Кто-то грубо схватил его за плечо, дёрнул назад. Толпа сомкнулась вокруг него, как живая, глухая стена.
— ЭЛИАНА! — его крик стал хриплым, надрывным.
Она видела, как его оттаскивают, как он отчаянно вырывается и как его глаза ни на мгновение не отрываются от неё. И в этот момент что-то внутри неё треснуло. Это был не страх и не боль. Это было прощание.
Её подвели к столбу. Священник что-то монотонно бормотал рядом, но слова растворялись в воздухе, не достигая сознания Элианы. Толпа снова взревела. Кто-то бросил камень, который с глухим стуком ударился у её ног. Она даже не вздрогнула.
Потому что теперь для неё существовал только Каэль. Он всё ещё пытался пробиться к ней. И проигрывал — потому что людей было слишком много, потому что так было решено заранее.
