Император Вейн стоял на руинах столицы, сжимая окровавленный клинок.
Некогда сердце великой империи, теперь она умирала у него на глазах. Белый камень дворцов почернел от копоти, мраморные лестницы были завалены телами, а между развалинами струился дым — густой, маслянистый, будто сама земля истекала сожжённой плотью. Вдалеке рушились башни, и каждый такой грохот отзывался в груди тупым ударом, словно ломался не город, а кости мира.
Дарги шли в последний штурм.
О них веками говорили шёпотом, как о племени, не знающем ни жалости, ни страха. Но действительность оказалась хуже древних сказаний. Высокие, горбатые, покрытые тусклым хитином, они напоминали порождения кошмара, вылепленные из кости, крыльев и голода. Их длинные конечности сгибались под немыслимыми углами, когти вспарывали бронзу так же легко, как плоть, а узкие глаза мерцали в дыму мертвенно-зелёным светом.
Но страшнее всего была не их сила.
Дарги не сражались, как прочие твари или народы. Между ними текла невидимая связь — древняя и безмолвная. Стоило одному заметить слабину, и другие уже били туда же. Стоило одному погибнуть, и стая меняла строй так, будто смерть лишь передавала приказ дальше по цепи. Их натиск не был яростным. Он был точным. Безличным. Нечеловеческим.
И этот натиск уже почти сломил мир.
Горели города. Чернели сады. Реки несли пепел и трупы. Храмы, где веками звучали гимны богам, стояли разорёнными, с оплавленными алтарями и разбитыми статуями. Магия, некогда державшая границы мира, дрожала и рвалась, как истончившаяся ткань.
Оставался лишь последний обряд.
Где-то впереди, за стеной огня и дыма, поднимался зиккурат — древний, ступенчатый, старше самой империи. Его террасы уходили в багровое небо, а тёмные стены, покрытые трещинами и следами копоти, казались частью не рукотворного строения, а самой судьбы, поднявшейся из земли. На вершине ждало святилище, где должна была сомкнуться последняя печать.
Тридцать два храма уже принесли свои жертвы.
Восемь Волков — великие хранители, призванные Анубисом в помощь людям в ту далёкую эпоху, когда магия ещё была даром, а не угрозой, — отдали силу и свободу, чтобы стать живыми узлами печати. Их имена почти стёрлись из памяти выживших, но души не исчезли. Они были закованы в руны, в цепи, в само основание мира, чтобы удержать то, что нельзя убить.
Оставался девятый.
Умбрис.
Хранитель Теней. Чёрный волк, рождённый не только от плоти, но и от самой глубины сумерек. Последний из великих стражей. Друг императора, его спутник в походах, свидетель побед и единственный, кто оставался рядом теперь, когда рушилось всё остальное.
