За окном машины стояла непроглядная темень, только сквозь лобовое стекло ещё можно было хоть что-то рассмотреть, однако и тут проблема — хлопья снега закрывали водителю обзор. Миша старался не гнать, но желание быстрее добраться заставляло его сильнее давить на педаль газа.
По встречной полосе мчались водители большегрузов, слепя Мишу светом фар, но он за последние восемь часов дороги к этому привык, чего нельзя было сказать про Олю — его четырнадцатилетнюю дочку, сидящую на заднем сиденье. Девочка укуталась в плед, оставшийся от мамы, и внимательно следила за дорогой.
— Пап, ты можешь не гнать? — попросила Оля.
— Доченька, если я не буду ехать быстрее, мы доберёмся только через два дня, — ответил Михаил.
— Зато приедем целыми, — настаивала девочка.
— Ты не доверяешь отцу? — спросил Миша и немного сбавил скорость.
— Доверяю, но в дороге может случиться что угодно, — ответила Оля. — Разве не видишь, сколько снега на улице? Я не хочу улететь в кювет.
— Никто никуда не улетит, — стоял на своём Михаил. — Однажды мы съездим с тобой на Таганай — туда ещё попробуй доберись! Дорога там — ужас. Когда едешь вдоль Уральского хребта, не дай бог скорость повысишь — большегрузы переворачиваются только так.
— Тогда я точно не поеду, — сказала Оля.
— Зря, — ответил Миша. — Мы с твоей мамой объездили весь Уральский хребет, да и не только. Больше всего нам понравился Алтай — красота!
— Вот на Алтай я бы съездила.
— Так поехали летом. Как раз у тебя будут каникулы, а я возьму отпуск.
— Посмотрим, — сказала Оля, накинула на голову плед и придвинулась ближе к отцу. — Летом я хотела записаться на актёрские курсы.
Миша удивился:
— Серьёзно? Ты хочешь стать актрисой?
— А что тебе не нравится? — спросила дочка.
— Не думаешь, что эта профессия… неподходящая?
— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля.
— Как мне кажется, ты бы хорошо зарабатывала переводчиком. У тебя же дар к языкам, с самого детства по‑английски лепечешь, как на родном!
Оля вернулась на место, вытянулась на заднем сиденье и сказала:
— Мама хотела стать актрисой.
— Тебе необязательно воплощать её желания, к тому же…
— Что? — перебила его дочка.
— У мамы не получилось поступить в Щукинское училище, — ответил Миша.
— Если у неё не получилось — это не значит, что я не смогу!
Михаил замолчал. Он не знал, как дальше продолжать разговор. С того времени как умерла жена, он толком не говорил об этом с дочерью, да и Оля сама не помнила маму — только с его рассказов. Кира погибла спустя два года после рождения дочери, и эта рана до сих пор терзала Мишу.
