Дождь в Сызрани умеет делать две вещи: превращать улицы в грязное зеркало и заставлять людей идти быстрее, будто за ними кто-то наблюдает. В тот вечер он делал и то, и другое. Я стоял у перекошенной остановки возле старого мясокомбината и смотрел, как по асфальту растекаются красные и синие отблески вывесок. Неон дешёвого круглосуточного магазина «СПУТНИК 24» дрожал в лужах так, словно город пытался вспомнить, каким он был лет двадцать назад, и у него не получалось. Моя семёрка стояла неподалёку. Вернее, делала вид, что стояла. Со стороны казалось, будто её бросили здесь ещё при Ельцине и забыли забрать. Ржавчина на дверях напоминала карту неизвестного архипелага, а глушитель звучал так, словно внутри него задыхался астматический медведь.
Я докурил сигарету и посмотрел на адрес, записанный на мокром клочке бумаги:
улица Достоевского, 11, агентство частных расследований «Вольский и партнёры». Слова «и партнёры» всегда вызывают у меня подозрение. Обычно за ними скрывается либо бухгалтер в декрете, либо алкоголик с принтером. Подняв воротник куртки, я пошёл вдоль улицы.
Сызрань ночью выглядела странно. Будто город пытался играть в киберпанк на зарплату дворника. Старые панельки облепили светодиодными вывесками, над дорогами висели рекламные экраны, половина из которых мигала ошибками, а у ларьков стояли постаматы доставки, разрисованные матерными граффити. На одном из экранов крутили рекламу: «NEUROLIFE™. Подари мозгу вторую молодость».
Экран дёрнулся помехами. На долю секунды женщина из рекламы посмотрела прямо на меня. Я остановился, потом усмехнулся. Недосып. Последние месяцы я спал по четыре часа в сутки, иногда по три, иногда не спал вообще. Когда тебе тридцать шесть, ты живёшь в комнате общежития размером с холодильник и работаешь у мужика, который на собеседовании обещает «перспективы роста», — мозг начинает развлекать себя самостоятельно.
Дом номер одиннадцать оказался старым административным зданием. Серый бетон, чёрные окна, выцветшая табличка. Третий этаж. Лифт, разумеется, не работал. Пока я поднимался, лампы на лестнице моргали с интервалом ровно в три секунды.
Я заметил это только на втором пролёте. На третьем уже начал считать. Одна, две, три — мерцание. Одна, две, три — мерцание. Странно, как быстро человек начинает искать закономерности. Особенно когда в жизни у него нет ничего стабильного.
На двери офиса висела металлическая табличка: «М. Г. Вольский. Частный расследователь» Не детектив. Именно расследователь. Это уже настораживало. Я постучал. Изнутри раздался грохот.
