(Еловка, 14 октября 1908 года, Покров)
Стояла глубокая осень. Леса уже облетели и стояли голые, чёрные на фоне низкого неба. Болота затянуло первым ледком, а по утрам на траве лежал иней. Воздух пах прелой листвой, дымом из печных труб и близким снегом.
Еловка изменилась.
Глеб стоял на крыльце гостиницы, курил и смотрел на Базарную площадь, которую теперь было не узнать. Руины Приказа разобрали до последнего кирпича, и на их месте уже поднимались стены нового здания — двухэтажного, просторного, с большими окнами и даже застеклённой верандой. Жихарев лично руководил стройкой: он носился по лесам, как одержимый, покрикивал на рабочих, сверялся с чертежами и, кажется, впервые за много лет выглядел почти счастливым.
— Господин Северов!
Глеб обернулся. К нему, размахивая конвертом, бежал молодой солдат с едва заметным шрамом над левой бровью — тот самый, что месяц назад, в ночь после Совета, спросил его: «А правда, что вы с духами говорите?» Глеб помнил его. Звали солдата Егором, был он родом из-под Вологды и за последний месяц превратился из перепуганного мальчишки в толкового ординарца. Жихарев приставил его к Глебу — «для связи», как он выразился, а на самом деле — чтобы парень набирался ума-разума у старшего следователя.
— Телеграмма из Петербурга, Егор? — спросил Глеб.
— Так точно, господин Северов! Только что Михеич со станции принёс!
При упоминании Михеича Глеб едва заметно улыбнулся. Старый станционный смотритель, который встретил их с Верой в первый день, так и остался на своём посту. Он пережил нападение Морока, пережил пожар, пережил всё — и теперь, казалось, был единственным человеком в Еловке, которого вообще ничем нельзя было удивить. Каждое утро он встречал поезд, а каждый вечер провожал, и между этими двумя событиями пил чай с баранками и рассказывал приезжим, как тут у них «один раз чуть конец света не случился, но господин Северов разобрался».
Глеб взял конверт. Герб Тайного Приказа, сургучная печать, гриф «Совершенно секретно». Он вскрыл его и пробежал глазами.
— Что там? — спросила Вера, появляясь на крыльце с двумя кружками чая. Она была в тёплом платке, накинутом поверх пальто — с утра заметно похолодало.
— Комиссия едет, — ответил Глеб. — Из Петербурга. Инспектор Третьяков. Приказом предписывается оказывать ему полное содействие.
— Третьяков? — Вера нахмурилась. — Я слышала эту фамилию. Кажется, он работал по делам, связанным с духами на Урале. Жёсткий человек. Прагматик.
