Глава 1. Двадцать лет вымирания человеческой расы
Дорога домой петляла по ночной улице на окраине города – тёмной, изломанной трещинами, будто застывшей в вечном упадке. Воздух пропитался едкой вонью горящих мусорок: пластик, резина и что‑то химическое тлели в железных бочках, испуская сизый дым, который цеплялся за одежду и волосы. Возле костров, дрожа от холода и слабости, грелись отключенные от биочипов низшие Оригиналы – их тени метались по стенам заброшенных зданий, словно призраки былой жизни.
Когда‑то этот район был сердцем города, его гордостью и надеждой. Здесь кипела жизнь: кафе и рестораны манили ароматами и эксклюзивными меню, престижные салоны с изысканными нарядами для будущих и молодых мам манили витринами с пастельными оттенками и мягкими тканями. Бутики детских игрушек сверкали огнями, демонстрируя плюшевых медведей, механические поезда и говорящих кукол. Несколько частных гинекологических клиник с мраморными фасадами и вежливыми администраторами обещали заботу и безопасность.
Теперь всё это превратилось в техногенные руины. Витрины разбиты, вывески сорваны или повисли под неестественными углами, буквы отваливаются одна за другой, будто город медленно стирает память о собственном прошлом. На стенах – граффити с символами Дубликатов и обрывки старых рекламных плакатов: «Счастье материнства доступно каждой!» – издевательская насмешка над реальностью.
Каждое здание на окраине было «украшено» камерой слежения, передающей сведения о перемещениях всех Оригиналов прямиком к ИИ-города. Информация считывалась напрямую из биочипов, вживленных в запястья людей, с уникальным ID.
Удивительно, как быстро то, что когда‑то было на пике востребованности – предметы, услуги, ценности общества и целые индустрии, – стало мусором. Всего несколько десятилетий – и целые кварталы, построенные для семей, детей, будущего, обратились в пристанище для бездомных и крыс.
Перенесённые заболевания предыдущих трёх поколений, экологические катастрофы, синтетические продукты питания и общий упадок уровня жизни сделали своё дело: продолжение рода стало недоступной роскошью. Лишь состоятельные семьи Оригиналов – могли рассчитывать на оплодотворение через дорогие клиники, под строгим медицинским контролем, с гарантией пола, здоровья и статуса для будущего наследника.
А район, некогда полный смеха и детских голосов, теперь молчал. Только треск горящего мусора, кашель отключенных низших Оригиналов да далёкий гул заводских труб напоминали, что жизнь здесь ещё теплится – но уже совсем другая, чуждая прежнему укладу.
