Отель Астерион
Часть 1. Прибытие
Орлов механически перелистал корреспонденцию, скопившуюся за неделю. Счета, рекламные буклеты, скучные научные журналы — всё это он отправил в «корзину», не глядя. Но одно письмо заставило его замереть. На логотипе красовался герб с изображением совы и оливковой ветви — символ малоизвестного греческого научного общества.
«Уважаемый Кирилл Александрович! Недавно на острове Тасос была обнаружена табличка с незнакомой системой письменности. Прочесть её не представляется возможным современными методами. Мы наслышаны о Вашем уникальном опыте в структурной лингвистике и создании универсальных знаковых систем. Не согласитесь ли Вы поработать над анализом данного артефакта? Готовы предоставить все имеющиеся материалы и обеспечить доступ к находке».
Внизу стояла размашистая подпись: «Профессор Димитриос Аргирис, Фонд исторических исследований Эгейского региона».
Орлов перечитал письмо трижды, и впервые за последние месяцы на губах его появилась улыбка. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ещё три месяца назад он был на грани отчаяния. Память прокрутила тот самый день.
Кирилл уверенно и торжественно начал свою речь на научной конференции. Голос звенел металлом. Слова сыпались и сверкали, как бисер:
— В современном мире, где глобализация и цифровизация требуют более эффективных способов межкультурного и междисциплинарного взаимодействия, мой проект «Универсальный язык коммуникации» представляет собой единственную систему, способную стать инструментом для всего человечества. В основе этого языка лежит синтез когнитивных, лингвистических принципов, а также новейших открытий в области нейронаук, искусственного интеллекта и семиотики. Созданный мною язык — это новый способ передачи информации!
Он даже не осмыслил их возражений потом. В каком- то отупении Орлов видел, как затряслись головы, открылись рты, запрыгали бороды и усы в бессмысленном водопаде звуков: « Ваш искусственный язык навязывает единственную модель мышления, лишает человека культурной идентичности», «проект — сухой кодекс правил. Как только он перестанет поддерживаться автором, то превратится в мёртвый язык, подобный эсперанто в худшие его времена».
Никогда в жизни Кирилл не испытывал такого унижения и обиды. Так бесславно уронить авторитет положения. Но со временем, когда страсти улеглись, он с ужасом почувствовал: то, что ему казалось ярким и убедительным, вдруг потускнело и потеряло смысл. В душе он проклинал эти расползающиеся клочки прежнего энтузиазма.
