Сергей Ветров очнулся от собственного крика.
Рот был полон песка и золы. В горле — вкус сырого, холодного мяса. Он лежал на твердом каменном полу, свернувшись в позу эмбриона, и его тело сотрясала крупная, неуправляемая дрожь. Он попытался открыть глаза, но веки, казалось, были склеены. Он заставил себя поднять руку и с усилием провел ладонью по лицу. Кожа была покрыта коркой из засохшего пота и соли.
— Черт… — выдохнул он, и звук собственного голоса показался чужим, грубым, как скрежет камня.
Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно выныривало из вязкого, ледяного болота. Видение было таким ярким, таким реальным, что реальность вокруг казалась блеклой декорацией. Он снова видел его. Огромное, низкое небо цвета запекшейся крови. Бескрайняя, голая степь, покрытая трещинами, как высохшее русло реки. И они — группа сгорбленных, звероподобных существ, с низкими лбами и массивными челюстями. Они сидели вокруг костра, но в их глазах не было отблеска пламени. Только тьма. И страх. Страх перед чем-то, что двигалось внизу, под землей.
Он резко сел, борясь с приступом тошноты.
Комната была маленькой, казенной. Ржавая кровать, металлический стол, стул. На столе — нетронутый стакан с чаем, давно остывшим и покрытым мутной пленкой. Единственное окно под потолком было заколочено досками. Где-то вдалеке гудели генераторы.
Сколько времени прошло? Час? Два? Сутки?
Он встал, пошатываясь, и подошел к умывальнику. Из крана потекла ледяная, пахнущая ржавчиной вода. Он умылся, не чувствуя холода. Его сознание все еще было там, в степи. Он помнил, как его руки, покрытые шерстью, сжимали грубый каменный резец. Он помнил, как легко, почти неосознанно, он отсекал куски плоти от туши какого-то крупного животного. Он помнил вкус этой плоти. И он помнил, как они, все они, внезапно подняли головы и уставились в одну точку. Туда, где земля начинала дрожать.
В дверь постучали. Коротко, требовательно.
— Войдите, — сказал Сергей, вытирая лицо грязным полотенцем.
Вошел человек в военной форме без знаков различия. Средних лет, сухой, жилистый, с цепким, изучающим взглядом.
— Полковник Волин, — представился он, не подавая руки. — Рад, что вы пришли в себя. Вы были без сознания почти двенадцать часов. Наш медик предполагал отравление психомиметиками. Но анализы ничего не показали.
— Где я? — спросил Ветров, хотя уже догадывался.
— Станция «Кольская-Глубина». Объект СГ-3. Мы в двухстах метрах под землей, в жилом секторе. Вы прибыли сюда утром, прошли в зону «карантина», и через полтора часа связь с вами прервалась. Когда группа эвакуации добралась до вас, вы лежали на полу в центральном зале и… говорили. Это был единственный звук, который вы издавали. Вы находились в состоянии, похожем на транс, и произносили слова, которых нет в наших базах.
