Удар и тонкая стенка металлического шкафчика прогнулась внутрь.
Я замахнулся для нового удара, и… опустил руку. Без толку колотить мебель, не она заменила соперника прямо перед выходом в клетку.
– Гниды, – высказал я свои мысли и посмотрел на кулак.
Ну вот, ещё и кожу содрал перед боем. Хрустнув костяшками пальцев, опустил руку и выдохнул. В целом… Не скажу, что совсем не ждал чего-то подобного. Эти гниды-организаторы знали, что если уж я пришёл, то впишусь в любой бой, вот и заманивали всеми способами. А потом: «извини, Мишка, Торос сдулся, с Андрюхой будешь?», или: «не можем найти Зеро, выйдешь против Танка?». Где я и где Танк, блин? Хорошо хоть платили не за победу, а за каждый пережитый раунд…
И сегодня: «Мишка, Игорёк палец сломал, но есть Голиаф, пойдёшь?»
Голиаф! Туша сто двадцать килограмм против меня с моими восьмьюдесятью… И ладно бы это были сто двадцать килограмм переваренного фастфуда, сидевшие в засаде у пуза… Так нет же, массу Голиаф набирал правильную – белковую, мышечную.
Вот знал же, что будет такая подстава и всё равно шёл. Почему? Да всё просто – долги не позволяли отказаться, а зарабатывать по-другому я не умел. В принципе вообще ничего не умел, всю жизнь только и делал, что дрался. Сначала бокс на профессиональном уровне, потом бои без правил, теперь вот Клетка. Ниже падать просто некуда.
Но, как говорится, надежда умирает последней. Вот и я, когда сюда шёл – надеялся показать себя против Игорька. А он… Пальчик, блин, сломал.
Замахнулся на шкафчик ещё раз, но не ударил. Постоял так пару секунд, потом махнул рукой и пошёл к умывальнику.
Под шлёпками мелькал замусоленный до желтизны кафель, собравший на себе целую колонию грибковых болезней, а вокруг возвышались узкие металлические кабинки шкафчиков для переодевания. Некоторые из них прогнулись настолько, что не закрывались – не только я вымещал злость на бедных кабинках. Но сегодня я был здесь один. Местные звёзды, вроде Танка или Голиафа, были такими звёздными звёздами, что обзавелись собственными раздевалками, о чём наверняка хвастались каждому, кто готов был их слушать. А эта дыра оставалась на попечении у таких залётных, как я.
Стоило повернуть ручку крана, как он забурчал на меня, словно старый дед, и с очевидным недовольством исторг жиденькую струйку холодной воды.
Сначала промыл содранный кулак, потом плеснул на лицо и посмотрел на своё отражение в заляпанном бог весть чем, зеркале.
Снова смочил руки и взъерошил короткие русые волосы, из-за чего несколько капель упали на обнажённую спину. Но холода я не почувствовал – уже успел слегка размяться перед готовящимся боем.
