Земля не была домом. Она была колыбелью. Той самой точкой отсчёта, от которой когда-то разлетелись по галактике первые корабли, унося с собой запах её трав, тяжесть её гравитации и иллюзию, что всё остальное — лишь бледные копии.
Сергей Зум никогда не был на Земле. Он родился на небольшой аграрной планете в системе Тау Кита, где небо по ночам было усыпано настоящими звёздами — не голографической проекцией, а живыми, далёкими солнцами. Где воздух пах сухой травой и навозом, а отец вставал затемно, чтобы проверить агророботов и свои поля. Потом была полицейская академия в той же звёздной системе — серые корпуса, уставные маршировки, первые выстрелы по мишеням. А после — назначение на Орион-Репейр-7, ржавый спутник, где небо напоминало выцветший экран, а воздух пах сваркой, машинным маслом и безысходностью. Земля для него была картинкой из учебников с изумительного цвета закатами и не передаваемым голубого оттенка небом, легендой, символом, который вызывал уважение, но не трепет. До сегодняшнего дня.
Глава 1. Сад «Расходящихся троп»
Флайтер — маленький, юркий, без опознавательных знаков — вынырнул из облаков над холмистой местностью. И первое, что почувствовал Сергей, увидев внизу бескрайний зелёный сад, были лёгкое головокружение и странная, необъяснимая тоска. Словно какая-то древняя, генетическая память вдруг ожила и зашептала: ты здесь. Наконец-то.
— Сердце Федерации, — сказал Йорк, не отрываясь от приборов. — Как тебе?
— Слишком зелено, — ответил Сергей, хотя на самом деле зелень была правильной. Живой. Не синтезированной.
— Привыкнешь. Или нет. Что-то мне подсказывает, что у нас не будет времени привыкать.
Флайтер бесшумно опустился на идеально круглую посадочную плиту, замаскированную под изумрудную траву. Рядом, в нескольких шагах от неё, начиналась настоящая лужайка. Двигатели стихли, и тишина навалилась такой плотной, что Сергей на секунду замер, проверяя, не заложило ли уши. Потом открылся люк, и в лицо ударил тёплый, влажный воздух, пахнущий жасмином, мёдом и чем-то неуловимо древним — тем самым запахом, который, наверное, чувствовали первые люди, вышедшие из саванны.
Сергей шагнул на за границы плиты. Земля мягко пружинила под подошвами.
Но самым ошеломляющим оказалось солнце.
Оно висело низко, заливая всё вокруг густым, янтарным светом. Сергей поднял лицо навстречу лучам — и на секунду зажмурился. Свет был не таким, как на станциях, не искусственным, не фильтрованным через бронестекло в рубке корабля. Он был живым. Он проникал сквозь веки, оставляя на внутренней стороне тёплые, оранжевые пятна. Он грел кожу — не ровным, безликим теплом обогревателя, а пульсирующим, меняющимся, заставляющим кровь двигаться быстрее.
