Карета остановилась так резко, что я едва не упала с сиденья.
Опять – Арди совладать с лошадями не может... Надо было нанимать в кучеры кого постарше.
– Иди, узнай, в чем дело, – приказала я Эндрю, моему верному слуге.
Мужчина отсутствовал недолго, я даже заскучать не успела.
– Госпожа! – окликнул меня Эндрю, снова открыв дверцу. – На обочине раненый солдат. Кажется, еще жив.
Сердце испуганно встрепенулось, и я мысленно выругалась.
Только этого не хватало. Неужели гражданская война добралась и в наши глухие края? Откуда тут быть военным, если основные бои ведутся в столице и возле нее? Что они тут забыли?
– Только он? Больше никого поблизости?
– Нет, но вокруг него видны следы борьбы. Будто кто-то магию использовал.
Мне захотелось добавить выражение покрепче. Если он от кого-то убегал, то его преследователи либо решили, что он мертв и ушли, либо нашли себе другую цель и в любой момент вернутся. Проклятье!
Ввязываться в разборки между сторонниками принца-бастарда и его дяди-регента я абсолютно не желала. А уж тем более не хотелось бы привести их к стенам собственного дома. Но не бросать же умирающего?
– Прикажи Арди и Освальду разведать все вокруг, – мрачно отозвалась я, ругая себя за мягкотелость, которая однажды точно приведет к беде. – Только осторожно! Если увидят кого – мигом обратно! А я пока сама гляну на нашего раненого.
Подобрав юбки, изрядно пропылившиеся в дороге, я выбралась из кареты, проделав это гораздо изящней, чем когда только попала в этот мир, и недовольно поморщилась, когда клубы этой самой пыли поднялись в воздух, заставив закашляться. Дороги здесь оставляли желать лучшего, особенно в провинции.
– Сюда, госпожа Шарлотта, – указал мне направление Эндрю. – Он там.
Завернув за угол кареты, я шагнула к поросшей высокой травой обочине тракта, вглядываясь в заросли, среди которых кто-то лежал, не двигаясь. До чего же жутко...
Когда я оказалась в этом мире, из обычного офисного клерка превратившись вдруг в графскую вдову, на плечи которой после смерти мужа легло все хозяйство, пришлось приложить все силы, чтобы наладить быт и не пойти по миру. И времени на слабость, особенно сейчас, когда королевство раздирала гражданская война, просто не было, однако я все-таки оставалась женщиной, и порой страхи все же одолевали меня. Как теперь, например.
«Соберись, Шарлотта! – отвесила я сама себе мысленную оплеуху. – Будешь мешкать, и он умрет! Сама же себя тогда не простишь».
Эти мысли заставили собраться, и я сделала шаг вперед, с дрожью глядя на бесчувственное тело мужчины в зеленой форме королевского гвардейца. Похоже, он из тех, кто сохранил верность принцу.
