Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой,
Смерти своей не предвидят, ни чёрной судьбы, ежедневно
К ним подступающей ближе и ближе, чтоб погубить их.
Гомер - «Одиссея»
Мариус верил: если бы не Румата, все они были бы живы.
Если бы только он не появился!
…Всё началось в самый разгар летнего месяца шалëра. Воздух казался особенно тяжёлым, жара влажно целовала в лоб, оставляя испарину и распаляя кожу, и лишь редкий ветерок с далёкого моря приносил желанное облегчение.
Стоял полдень, вязкий и горячий, пахнущий насыщенным ароматом воска. Солнечные лучи почти не достигали закрытой, на совесть сделанной исповедальни. Мариусу, впрочем, они были и не нужны: он знал эту маленькую, старую комнатушку своего манора вдоль и поперёк, от бесполезных для большинства прихожан узоров, что изящной паутиной оплетали дверцу и потолок, до последней трещинки в полу. Когда проводишь в каком-то месте по несколько часов чуть ли не каждый день, оно волей-неволей врезается в память.
Ладонь Мариуса, тонкая и сухая, как у больного или учёного, возлежала на голове женщины средних лет. Пальцы отчётливо ощущали, что мягкие волосы герцогини де Менсон слиплись от помады и запутались в сетке, поддерживающей причёску. Это внушало Мариусу необъяснимое отвращение, от которого хотелось немедленно вымыть руки. Возможно, правда, что противно ему было вовсе не из-за головы дамы, а из-за того, что скрывалось внутри неё.
Вот уже четвёртый год подряд герцогиня изводила Мариуса своими исповедями. Она относилась к Зрячему Богу до тошноты почтительно и педантично посещала манор каждый месяц. Вернее, на службах она появлялась раз в неделю, только исповедовалась чуть реже.
Каждый её рассказ о собственных дурных поступках длился по меньшей мере два часа. Мариус искренне не понимал, как можно с таким удовольствием и так долго перечислять свои провинности перед Зрячим Богом. И, возможно, он бы решил, что это не его, Одноглазого Пэра, служителя Зрячего Бога, дело, но одна исповедь госпожи де Менсон была омерзительнее другой. В позапрошлом месяце, рассказывала герцогиня, она изменила мужу с садовником, а чуть раньше – с молодым виконтом, которого повстречала в театре. В прошлом месяце любовников было двое. И это ещё очень краткое изложение! Уважаемая леди не скупилась на подробные описания содеянного, словно каждое слово, каждая деталь, стоит о них сказать, приблизит её к прощению Зрячего Бога. На деле же герцогиня де Менсон лишь приближала запас терпения Мариуса к нулю.
«Отлучить бы тебя от манора, курица развратная!» - с раздражением думал Мариус, выслушивая щебетание, начисто лишённое раскаяния.
