____________________________________________________________________________________
Не рекомендуется лицам не достигшим восемнадцати лет!
Действие происходит в вымышленном городе.
____________________________________________________________________________________
Город за окном просыпался под плотным куполом туч — тяжёлых, будто бетонных, — отрезавших его от всего остального мира. Дождь, начавшийся три дня назад, ровно стучал по стеклу, сбегая дорожками в пустоту. Я стоял у окна, курил и смотрел, как утро безуспешно пытается пробиться сквозь реальность. Где-то внизу, в полумраке двора, окружённого изломанными высотками жилого комплекса, уже началась своя жизнь: лязгнул мусоровоз, хлопнула дверь подъезда, кто-то завёл автомобиль — двигатель кашлянул, чихнул и зашёлся надсадным хрипом. Привычный саундтрек обычного утра в городе, который только притворяется живым.
— Иди ко мне! — голос Ники звучал устало и капризно. — Холодно.
Я сунул окурок в автоматическую пепельницу, и та, радостно заурчав, перемолола его в пыль. Взял стоявшую там же начатую бутылку бренди, отошёл от окна и сел в кресло, стоявшее напротив кровати. В комнате пахло дымом, её духами и дождём.
— Ну я же просила... — начала Ника, но её голос сорвался.
Она сидела на кровати, завёрнутая в простыню так, что снаружи были только голова и кисти рук. В тридцать шесть она всё ещё была красива, даже без макияжа, с тенями под глазами и складкой вокруг губ, которая появляется у женщин, слишком много знающих об этом мире.
Я приходил к ней по вторникам, четвергам и субботам. Мы пили, трахались, смотрели какое-нибудь унылое шоу с закадровым смехом по кабельному, снова трахались, опять пили, а на следующий день я уходил, оставив на столе несколько купюр. Нет, она не торговала собой, она работала в цветочном магазине в квартале от своего дома... Но кому сейчас нужны цветы? Я платил ей не за секс, я покупал её эмоции, её время, её тоску.
— Холод не снаружи, Ника, — сказал я, наливая бренди в её стакан. Протянул ей.
Она приняла, но не отпила. Смотрела на меня поверх стакана, и в этом взгляде было что-то, чего я не видел уже очень давно.
— Расскажи что-нибудь, — попросила она тихо. — Светлое. Доброе.
Я усмехнулся. Посмотрел в окно, на серую кашу за стеклом, на капли, не перестающие ползти вниз.
— У меня нет таких историй.
— Но может, были? — простыня чуть сползла, открывая плечо. Она не поправила. — Когда-то. Может, ты просто забыл?
Я покачал стакан, наблюдая, как янтарная жидкость оставляет следы на стекле. Потом перевёл взгляд на неё.
