ПРОЛОГ. День, когда пришли
В 3:47 утра по местному времени в родильном отделении городской больницы №13 пропало электричество. Не вырубило автоматы, не погас свет. Просто ушло. Пациентки в палатах открывали глаза и видели абсолютную тьму, в которой даже собственные руки становились невидимы. Аварийные генераторы не завелись. Резервные батареи не включились. Тьма была живой — она давила на барабанные перепонки и пахла озоном, как перед грозой, которой никогда не случится.
Санитарка Нина Петровна шла по коридору с телефоном-кнопкой в руке, который вдруг перестал показывать экран. Она на ощупь добралась до родильного бокса №3, где лежала Марго — молодая женщина, которую привезли час назад с преждевременными схватками. Нина отворила дверь и замерла.
В боксе горел свет.
Не электрический. Не люминесцентный. Свет исходил от женщины. Точнее — от её живота. Кожа Марго стала полупрозрачной, и сквозь неё, сквозь мышцы и амниотическую жидкость, было видно дитя. Оно не шевелилось. Оно просто лежало, свернувшись калачиком, и его глаза… его глаза были полностью чёрными. Два овала абсолютного ничто.
— Что с тобой? — прошептала Нина.
Марго повернула голову. Её лицо было спокойным — слишком спокойным для женщины, которая должна рожать через пару часов. Без боли, без пота, без паники. Она улыбалась, и в этой улыбке было что-то чужое, будто кто-то за её спиной управлял мышцами её губ.
— Они уже здесь, — сказала Марго голосом, в котором слышалось эхо. Будто она говорила одновременно с собой и с кем-то, кто жил глубоко внутри. — Они ждали, когда человек научится видеть пустоту. Мы научились.
— Кто? — Нина попятилась к двери, но дверь захлопнулась сама. Без ветра. Без сквозняка. Просто захлопнулась, как челюсть.
Марго села на кровати. Её живот начал светиться ярче, и Нина увидела, что дитя внутри не переворачивается, не толкается — оно растворяется. Оно превращается в ту же тьму, что заполнила коридор. Чёрные зрачки расплывались, как капли в воде, заполняя всё тело ребёнка, превращая его в сгусток мрака, который пульсировал в такт сердцу матери.
— Мы пришли не за вами, — сказала Марго. — Мы пришли через вас. Вы — двери. Вы всегда были дверями. Просто забыли.
Нина закричала. Крик разорвал тишину, но никто не прибежал. Потому что в остальных палатах творилось то же самое. Четыре женщины в эту ночь должны были родить. Четыре ребёнка должны были появиться на свет с криком и слезами. Но вместо крика родились тишина и смех.
Нина выбежала в коридор и врезалась в главврача. Тот стоял посреди тьмы, не двигаясь. Его глаза были открыты, и в них отражалось… ничего. Просто чёрные зеркала, в которых не было даже силуэта Нины.
