Дождь над Парижем шёл так, будто город пытался смыть с себя память. Капли стекали по стеклянной пирамиде Лувра, превращая её в гигантский хрустальный фонарь. Ночь была тёмной, но не тихой – где‑то гудели машины, где‑то смеялись туристы, но внутри музея царила иная тишина. Тишина, которая предвещает беду.
В 02:47 сработал внутренний датчик движения в Бриллиантовой галерее – месте, где хранились самые редкие драгоценные камни Европы. Через минуту охранник увидел на мониторе странное: камера показывала зал… пустым. Слишком пустым. Витрина, где должен был сиять главный экспонат – легендарный голубой бриллиант «Сердце Аделаиды», – была пуста.
Пять минут спустя инспектор Рафаэль Дюмон стоял перед этой витриной, глядя на пустой бархат, словно на рану.
– Чёрт побери… – выдохнул он.
На месте бриллианта лежала только одна вещь: белая лилия. И тонкая серебряная цепочка, оборванная так аккуратно, будто её перерезал хирург.
Лина Марше, его напарница, присела рядом.
– Они вернулись, – сказала она тихо.
– «Флер де Нюи», – подтвердил Дюмон. – Но на этот раз… они играют в другую игру.
Он поднял цепочку. На ней висел маленький камень – не бриллиант, а кусочек кварца. На его поверхности была выгравирована дата:
1643.
– Год коронации Людовика XIV, – сказала Лина. – Короля‑Солнце.
– И год, когда «Сердце Аделаиды» впервые появилось при дворе, – добавил Дюмон. – Они оставили нам подсказку.
Он посмотрел на пустую витрину.
– Но зачем красть бриллиант, который невозможно продать?
Лина задумалась.
– Может, дело не в бриллианте.
– А в том, что внутри него, – сказал Дюмон.
Он вспомнил легенду: говорили, что внутри «Сердца Аделаиды» скрыт микроскопический шифр – карта к тайнику, где хранились документы, способные изменить историю Франции. Легенда, конечно. Но легенды иногда оказываются правдой.
Через час в Лувр доставили письмо. Бумага – плотная, старинная. Почерк – изящный, почти каллиграфический.
«Сердце Аделаиды вернётся, когда Франция вспомнит, кому оно принадлежит.
Искусство – не товар.
История – не собственность».
– Поэтично, – сказала Лина.
– И опасно, – ответил Дюмон. – Поэты – худшие преступники. Они верят в свои идеи.
Он перевернул письмо. На обороте – карта Лувра. На ней красным отмечены старые королевские тоннели, давно закрытые.
– Он знает то, чего не знают даже сотрудники, – сказал Дюмон. – Значит, он был внутри.
– Или работает здесь.
След привёл их в старую мастерскую на окраине Парижа. Когда‑то здесь жил ювелир эпохи Наполеона. Теперь – пыль, паутина и запах каменной крошки. Но на стенах висели десятки маленьких коробочек. В каждой – драгоценный камень.
