Глава 1.
Неумолимый выбор
Оливия с пяльцами в руках устроилась около окна – ловила каждый лучик дневного света, торопясь вышить Ангела-Хранителя в подарок на именины крёстной – матушке Прасковье, подвизающейся в ближайшем монастыре. Рада была бы пожертвовать в монастырь и золото, и серебро, да не было в семье Черникиных лишних средств, сами еле существовали, даром что купец Дмитрий Петрович – отец Оливии – богатое наследство получил, да и за женой Евдокией Васильевной доброе приданое взял. Вот уж несколько лет валились на Черникиных несчастья – одно за другим без продыху.
Тоскливо стало в родном гнезде, все разговоры про долги, да залоги. А ведь когда-то дом звенел смехом и песнями, а к праздникам непременно звали гостей и устраивали представления. Не жалел в ту светлую пору Дмитрий Петрович денег, старался жену и детей порадовать. Переменилось всё после того, как старшие сёстры Оливии совсем юными замуж вышли. За Лидой хорошее приданое дали, для Веры вполовину смогли собрать. Девицы Черникины все собой были красивы и стройны, и воспитаны, в новые семьи что Лидию, что Веру хорошо приняли. Можно было порадоваться за них. Оливия радовалась, конечно. Благодарила Бога, что послал сестрицам счастливую судьбу. Ей же – бесприданнице – на такое рассчитывать не приходилось.
Два брата, Константин и Харитон, старались, отцу помогали. Всем хотелось и младшенькую в семье не обидеть: приданое собрать и доброго мужа найти. Увы, не давал Господь на это своего благословения. Оливия любви не ждала, понимала, что вряд ли найдётся человек, готовый за одну лишь красоту назвать её женой, любить и не попрекать куском хлеба, не заставлять делать чёрную работу, к которой купеческая дочь не привыкла. Учили её шить одёжу, вязать шали, варежки, носки, ткать ковровые дорожки, да разве ж этого хватит, чтобы дом вести, да без прислуги обходиться?
За тяжёлыми мыслями вышивальщица не заметила, как палец уколола. Шикнула, лизнула ранку, отложила пяльцы. Темнеет. Как бы ни испортить подарок. Матушка Прасковья придирчива и строга. Каждый узелок, каждый стежок проверит, прежде чем покров для аналоя в храм нести, даже в самый дальний придел. Посмотрела Оливия на проезжающие по улице дрожки, губу покусала, вспоминая, каков раньше у батюшки выезд был, и вздрогнула, услышав противный скрип несмазанных петель.
Охнули доски пола, в комнатку вошла тётушка Фёкла – единственная задержавшаяся у Черникиных служанка. Вместе с Фёклой вплыл запах кислого молока, да свежего хлеба.
– Чего пужаешься, Олишка? – шамкала беззубым ртом старуха. – Я с доброй весточкой к тебе иду.
