Это был вполне обычный вечер. Солнце клонилось к закату, небольшой ветерок ласково покачивал верхушки исполинских секвой на участке семьи Стоунов, а Римма хлопотала на кухне. Нужно было срочно сварить что-нибудь на ужин. Она совсем недавно пришла с родительского собрания дочери и ещё ничего не успела приготовить.
Негромко хлопнула калитка участка, и ещё до того, как в двери зазвенела связка ключей, Рита бросилась к двери, громко топая босыми пятками по каменному полу.
– Папочка приехал! Привет, пап! А у меня зуб выпал! Молочный! Это был мой последний молочный зуб, пап, больше нет! Вот смотри!
И Рита, радостно раскрыв рот, ткнула куда-то наугад в глубину…
– Видишь?
– Вижу, вижу… Зубатенькая ты моя! Этак ты скоро и нас с мамой съешь.
– Не съем, пап… Я же вас очень-очень люблю…
– Дорогая, я дома!– громче, обращаясь к жене в глубину квартиры крикнул Ричард.
Римма выглянула из кухни и кивнула мужу. В одной руке она держала кухонный нож, в другой наполовину очищенный клубень какого-то растения.
– Привет, милый, с ужином придётся подождать, я только пришла с родительского собрания.
– Да? Ну и что у нас плохого?
– Да особо страшного ничего, сейчас расскажу… А как дела на работе? Договорился насчёт отпуска?
– Нет, дорогая, очень много заказов, начальник вцепился в меня, как тираннозавр, и не отпускает.
Ричард, который к этому моменту уже разулся, снял пальто и повесив его на вешалку, стилизованную под когти какого-то доисторического животного, виновато развёл руки в стороны, как будто извиняясь за своего злого начальника. Он прошёл на кухню и сел на стул, наливая себе сок из стоящего на столе графина.
– Папочка, так он же у тебя и есть тираннозавр,– хихикнула Рита, которая тут же забралась к отцу на колени и потёрлась затылком о его подбородок…
– Рита! – строго одёрнула её мать. – Сколько раз тебе говорили: некрасиво вмешиваться в разговоры старших! Марш в комнату! Дорогой,
– снова обратилась к мужу,
– но как же наша поездка на море? Да и бабушка, она так хотела повидать внучку?
