Часть первая. Визит к тётушке Флоранс
Было почти три часа пополудни, когда Лаура Вермонт, красотка двадцати двух лет, пересекла порог дома своей тётушки по отцовской линии Флоранс Найтингейл. Как только Лаура прошла в большую просторную гостиную в псевдовосточном стиле, она сразу увидела тётку в белой блузке и голубой юбке. Возраст её приближался к шестидесяти, была она дородной, низкорослой, очень добродушной, но несколько глуповатой и любящей поговорить старухой.
Тётушка её тоже заметила и сразу устремилась ей навстречу.
- Лаура, дорогая, ты как раз вовремя, чтобы выпить со мной кофе.
- Как поживаете, тётушка? – поинтересовалась девушка, влекомая ею на белый диван.
Перед ним уже дожидался низкий столик на колёсиках со знаменитым кофейным сервизом французской фабрики фарфора «Лимож». В пору увлечения своими ближайшими подругами всем французским приобрела его Флоранс Найтингейл и с тех пор не упускала случая продемонстрировать по поводу и без.
- Великолепно. Как всегда великолепно. Спасибо, что не забываешь навещать свою старую тётю, дорогая, - верещала тётушка, наливая кофе в чашку и подавая её племяннице, впрочем, совершенно не задумываясь о том, что кофе слишком горяч и едва ли его можно будет пить, да и саму чашку почти невозможно было держать в руках.
- Вы же сами попросили меня зайти, тётушка, - отозвалась Лаура, отставляя чашку обратно на столик и дуя на обожжённые пальцы. – Сказали, вам от меня срочно необходима какая-то помощь.
- Да, да, так всё и есть, но о деле мы поговорим чуть позже. Вернее о моей просьбе. Сперва же я хочу показать тебе моё последнее приобретение. Я вчера, знаешь ли, побывала на цветочной ярмарке, которая только-только открылась поблизости от павильонов Центрального рынка. Но лучше я расскажу тебе обо всём в оранжерее. Поднимайся, дорогая, посмотришь на моего нового «жильца».
Лауре не слишком хотелось пить перегретый кофе, поэтому она живо вскочила на ноги. Тётя и сама думать забыла о кофе, поглощённая предстоящим разговором. Когда они вернутся на диван (если вернутся), то напиток уже остынет и станет безвкусным, и тётушка без сожаления выльет эту гадость, да и племяннице пить запретит.
Миссис Найтингейл всякий раз водила всех своих гостей в оранжерею. Она обожала экзотические комнатные растения и считала, что весь мир должен восторгаться растениями точно так же, как и она сама. В её доме все подоконники были заставлены ими, а в небольшой оранжерее, которую она устроила из эркерного окна, находились редкие виды, лучшие экземпляры, которые всегда с гордостью демонстрировались всем посещающим её дом. Для того, чтобы считаться ботаником, ей не хватало образования, для того, чтобы быть селекционером, необходимых знаний и умений по скрещиванию видов, однако хозяйке никогда не надоедала демонстрация «жильцов» и «питомцев», и от гостей ожидалось, что они начнут расхваливать её искусство образцового садовода. Растений в самодеятельной оранжерее было немного, но рассказывать о них Флоранс могла довольно долго: как они были приобретены, в каком виде она принесла их к себе изначально, как улучшила грунт, сколько и каких удобрений добавила, и прочее, и прочее, и прочее. Конечно, по её мнению, срочная помощь племянницы могла потребоваться лишь для того, чтобы та первая выслушала о новом приобретении. Тётушка обожала посещать цветочные базары, ярмарки, фестивали, всякий раз возвращаясь с них с новым горшочком с растением; пыталась участвовать и в различных конкурсах, но никогда не занимала никаких мест. Растения росли у неё хорошо, но не было у неё того особого чутья, которое позволяет создавать удивительные вещи, целые произведения искусства из живых существ или же столь совершенный образец, что в нём нельзя отыскать ни одного изъяна. Услышав что-то от других, она лишь пыталась повторить это и у себя, не помышляя о том, что можно создать нечто иное, своё собственное. Все её задумки были не чем-то оригинальным, но лишь вторичным копированием. Её оранжерея была хороша и только даже в глазах людей, не увлечённых миром комнатных растений, так что и удивляться не приходилось, почему на конкурсах её питомцев обычно не удостаивали вниманием.
