Все персонажи книги выдуманы и к реальным людям никакого отношения не имеют.
Меня звали Александр Сергеевич Романов. Мне было сорок два года, и я жил в Семилуках — тихом городке под Воронежем, где время текло медленно, а воздух пропах пылью огнеупорного завода. На этом заводе я провел большую часть жизни, как и большинство мужчин в нашем городке. Моя должность значилась скромно — сменный слесарь, а график выматывал: сутки через двое, когда ночи сливаются с днями, а тело привыкает не замечать усталости.
В отличие от моих товарищей, менявших жен как перчатки, я женился единожды. У нас рос сын Дмитрий — ему уже стукнуло двадцать два. Наше благосостояние трудно было назвать завидным, но и нищими нас никто бы не посмел назвать. Мы имели собственную квартиру, старенький, но верный легковой автомобиль и кое-какую заначку, что бережно откладывалась на черный день. Словом, обычная среднестатистическая ячейка общества, каких тысячи по всей стране.
Однажды, вернувшись после очередной изнурительной смены, я почувствовал странную тяжесть во всем теле. Голова раскалывалась, а в висках стучало так неистово, будто там били кузнечные молоты. Я списал это на переутомление — что еще могло быть? — и решил: просто посплю, и к утру отпустит. Главное — переждать.
Но утро не принесло облегчения. Когда жена вошла в спальню, чтобы разбудить меня, я уже не мог пошевелиться. Левая половина тела онемела и отказывалась подчиняться, будто ее и вовсе не существовало. Врач из скорой, бегло осмотрев меня, вынес суровый вердикт — инсульт. Или, говоря языком простым и грубым, кровоизлияние в мозг. Покачав головой, он мрачно бросил, что до больницы меня вряд ли довезут живым.
Однако он ошибся. Меня довезли. Правда, я уже ничего не соображал и провалился в черноту. В реанимации, среди писка приборов и запаха антисептиков, мое тело продержалось еще пару часов. А потом я умер. Так и не открыв глаз.
А дальше началось то, о чем шепотом говорят бывалые люди: выход из физической оболочки, а затем — длинный туннель с сиянием в конце. Но, то ли я свернул куда-то не туда, то ли со мной произошла какая-то аномалия, — когда сознание вновь коснулось меня, я захлебнулся собственными воспоминаниями.
Они пронеслись с пугающей быстротой: детский сад с кашей без комочков, школа, ПТУ, армия, свадьба, рождение Димки... А дальше — серая вереница одинаковых дней: работа, дом, снова работа, снова дом. Колесо, на котором я крутился без остановки. И финальный кадр перед самым провалом в небытие — палата, я сам, опутанный проводами медицинских датчиков, и тусклый свет лампы под потолком.
