Всё, что я пишу, — не для того, чтобы услышали меня. Искусства предназначение — пробуждение в человеке его личного видения. Вдохновить и придать сил внутреннему голосу, который скрепы взросления и общества повели по пути внутренних ограничений и укрепления боязни высказывать свои мысли. Мы подобны ребёнку, что познавал мир со слов не всерьёз отвечавших взрослых и верил свято их «ответам». Настало время спрашивать исключительно себя — и переоткрыть привычный Мир вновь. Мир на деле-то — прекрасен.
Так уж порой случается — не планированное, а гораздо превосходящее планы; как и стагнация. Порой путь к исцелению призывает пройти через пересмотр прошлого и действительного будущего, к которому ты идёшь, прекратив жить в вымышленных замках.
Ты не станешь завтра виртуозом, сегодня не сточив пальцы в кровь в попытках количество упражнений перевести в качество игры. Только так появится возможность сразу же выдавать желаемый результат.
Я писал не так много, топтался на месте, не испытывая удовлетворения от проделанной работы, ожидая, что настанет момент, когда начну выдавать сразу совершенство или хотя бы соответствовать каким-то критериям. Но также я понял совершенно ясно: если не хочется что-то делать — не значит, что потом возникнет такое желание, и посему необходимо творить, не ожидая «попутного ветра».
Стать тем спасительным ветром, приводящим в движение кораблик в необъятном просторе жизни…
Я рассказываю истории, и в этой книге есть личность, чья история изначально о том, как физически искалеченный, глубоко больной и раздавленный жизнью человек, имеющий зависимость от родительского одобрения, равного Божьему, и заодно от социального — зависимость, которая страшнее всяких наркотических, — остаётся сломленным морально, проходя глубины ада. Но — поднявшись таким же искалеченным, став пожизненно инвалидом, — освобождается от шелухи, что страшнейшими тисками стискивала даже намёки на достижение свободы. Только чтобы — да, открою вам, — предстать перед концом Мира, стать свидетелем войны, обрушенной властителями народов на Землю. Так что первая книга — это о личностном «конце света», во второй — подъём и утверждение, адаптация и возвращение, воспитание в себе человечности, блуждание среди философского словоблудия «наставников», разрушение авторитетов, созревание нового себя. А третья, что предстоит, — «Гора Меггиддо» — выживание, настоящее выживание в мире, сожжённом ядерными ударами, радиацией и космической заразой из недр галактики; в мире, искажённом изменением сущности времени, где-то растянувшегося, где-то схлопнувшегося, а где-то исчезнувшего насовсем. И как бы ни было страшно идти, необходимо — Идти. Обрести Любовь, что и станет тем самым заветным — ВЕГВИЗИРОМ; не эмоциональную зависимость, а настоящее чувство. Инвалид и его Любовь, его правда. Не каждый ли из нас имеет свои увечья и неисцелимые раны, душевные рубцы…
