ОБРАЗЕЦ 07. ОСТРОВ«ВИНТАГРО»
КатеринаЯрыш
Посвящается.
Эту книгу я пишу для тех, кто никогда не поднимется в небо.
Для птиц, которые остались одни. Которых никто не ждет. Которым некуда лететь.
Я живу в городе, где мало перспектив, но много любви к своей земле и семье. Мой путь был непростым, и сейчас я зарабатываю на жизнь рукоделием. Но душе всегда нужен выход, а фантазии — крылья.
Эта история — мой полет. И моя мечта построить настоящий вольер для тех, чьи крылья сломаны навсегда.
Каждый заслуживает второй шанс. Даже если он больше никогда не взлетит.
Потому что любовь не требует крыльев. Она требует только сердца.
Глава 1. Пробуждение.
Тьма давила на грудь, заползала в лёгкие и оседала на языке тяжёлым металлическим привкусом. Кара открыла глаза, но не сразу поняла, изменилось ли что-то вокруг. Темнота осталась прежней — непроницаемой и густой. Только теперь она знала, что у неё есть глаза. И имя.
Кара.
Это одно слово всплыло из ниоткуда. Всё остальное оставалось немым. Она не помнила лица матери, улицы, где выросла, или запаха родного дома. Только имя, брошенное в пустоту.
Она попыталась пошевелиться, и тело отозвалось глухой, ноющей болью. Это была не та боль, что бывает от ушиба или растяжения. Это была боль изнутри, словно кто-то прошёлся отбойным молотком по её костям, а затем собрал их заново, не глядя на чертежи. Где-то в темноте упала капля воды. Звук был крошечным, но в этой мёртвой тишине он прозвучал как выстрел. Кара вздрогнула. Мышцы сжались раньше, чем она успела испугаться, дыхание замерло, и она вся превратилась в слух.
Кара оперлась ладонями о холодный, липкий пол и поднялась. Голова пошла кругом, мир накренился, но она устояла. Где-то в глубине гудел генератор — низко и неровно, словно сердце, которое забыло, как биться правильно. Свет мигнул — раз, другой. Аварийная лампа под потолком загорелась тускло-красным, и мир проступил из темноты, окрашиваясь в цвета запёкшейся крови.
Она стояла в огромном зале. Потолок терялся во мраке — высокий, сводчатый, как в соборе. Но это было не место для молитв. Это было место боли.
Слева располагалась операционная. Тяжёлые хирургические лампы свисали с потолка, как мёртвые глаза хищников. Одна из них всё ещё работала, её тусклый луч выхватывал из темноты металлический операционный стол с ремнями безопасности — отстёгнутыми и болтающимися, словно сломанные конечности. На столе в хаосе лежали скальпели, зажимы и костные пилы, а на подносе рядом виднелись ножницы с засохшей чёрной коркой на лезвиях. Справа тянулась старая лаборатория. Деревянные столы ломились от колб, реторт и микроскопов, а стеклянные шкафы были забиты бутылками с мутной жидкостью. Воздух здесь был тяжёлым и тошнотворным, пропитанным запахом формалина, меди и сладковатым ароматом разложения, который пробирался под кожу и отравлял мысли.