Это был беркер. Туша, длиной в три толла и весом чуть больше нокта, что валялась у ног, определенно являлась беркером. От жесткой короткой шерсти твари разило дурным запахом мокрой псины и могильной затхлости подземелья, уродливая приплюснутая морда замерла в предсмертной судороге: язык кровавой тряпкой высунулся из раззявленной пасти, обнажив пожелтевшие, но все еще острые, словно бритва, клыки. В пустых, подернутых белой пленкой глазах застыло удивленно-обиженное выражение: «Что же ты, путник? Я всего лишь хотел есть…»
Он пнул тушу кончиком сапога, убедившись, что тварь мертва, и обратился к стоящему рядом дереву:
– Слезай, добрый человек. Эта псина уже ни на кого не нападет.
Зеленая крона заходила ходуном, ветви закачались, и среди пышной листвы показалось испуганное морщинистое лицо с маленькими бегающими глазками:
– Вы уверены, сиер?
– Нет. – По непроницаемому взгляду незнакомца невозможно было понять, шутит он или говорит всерьез. – Но у тебя точно будет время, чтобы слезть и отойти на безопасное расстояние.
Недолго думая, мужичок, обхватив руками ствол, сполз на землю, стряхнул с рубахи листья и кусочки коры, пригладил золотистую шевелюру. Оказавшись на голову ниже своего спасителя, да еще и в два раза толще, смущенно улыбнулся и протянул ему пухлую руку:
– Меня Низаем звать.
– Вот что. – Незнакомец поморщился и даже не подумал отвечать на рукопожатие. – До темноты еще куча времени, так что езжай домой. И моли милосердную Нелл, чтобы не встретить еще одного беркера.
Круглое и добродушное лицо Низая вытянулось, превратившись из подобия сдобной булочки в овальный калач.
– Беркера? Вы сказали «беркера»? О великая Нелл, спаси и помилуй! – Он скрестил пальцы, выписывая хитроумный защитный жест. – Да этих тварей в здешних местах давненько никто не видел!
– Ну что ж, – равнодушно бросил незнакомец. – Считай, тебе повезло. Будет что внукам рассказать.
– Смилуйтесь, сиер! Видел я, с какой легкостью вы псину-то на меч насадили! Словно порося на вертел. Не откажите в просьбе, проводите до дома! В долгу не останусь!
– Я не наемник, Низай. И уж тем более не телохранитель, – отрезал тот.
– Я о многом не прошу, – взмолился мужичок таким жалостливым голосом, словно сейчас, в эту самую секунду, решалась его дальнейшая судьба: жить или умереть. – Подумайте: вечор уж близко, да и гроза надвигается. Я вам кров и пищу дам… Пожалуйста.
В подтверждение его слов дневной свет померк, затянувшись тяжелыми свинцовыми тучами. Ветер усилился, зашумел макушками деревьев, закачал ветвями, сорвал сочную зеленую листву. Небеса рассекла яркая вспышка, и несколько мгновений спустя окрестности сотряс могучий раскат грома.
