– Мерзавка! Замуж она не хочет! Посмела мне перечить?
От мощной пощёчины мою скулу обожгло нестерпимым жаром. В ушах зазвенело с такой силой, что на несколько мгновений я выпала из реальности.
Отчим, с красным от ярости лицом, замахнулся ещё раз, в надежде, что я дрогну. Упаду на колени, вымаливая прощения, и сделаю всё, что он мне прикажет.
Смаргивая выступившие на глазах слёзы, я закусила губу до металлического привкуса, испытывая горькую смесь эмоций: от бессилия перед напором боли и непонимания до отрешения и раздражения.
– Диплом получила? Получила! Значит, завтра же свалишь из моего дома к будущему мужу! – взревел тот, кто должен был присутствовать в актовом зале, когда мне вручали диплом.
Но вместо этого он предпочёл попойку с друзьями в ближайшем трактире, и теперь срывается на мне.
Когда только успел договориться о замужестве? Сжав в руках кожаную папку с острыми уголками, в которой хранился мой диплом, я бросила умоляющий взгляд на маму, стоящую бессловесной тенью за его спиной.
“Пожалуйста, защити меня хотя бы раз!”
Тщетно.
Поджав губы, она повернулась ко мне спиной и вышла из гостиной.
– Достойный человек! – крик отчима вырывался сквозь открытую дверь и разносился по окрестностям, радуя падких на сплетни соседей. – Уж он то научит тебя уму-разуму! Будешь по струнке ходить!
Уже завтра все вокруг будут обсуждать, что в день вручения диплома Исабель Блэйни продали замуж незнамо кому! Как скотину на базаре!
Да я скорее умру, чем выйду за того, кого Лукаш Стайтон называет “достойным человеком.” Ясно же, подыскал богатенького старика с огромным брюхом и плешью, мечтающему о бесправной молодой жене.
– Ясно? Оценила блестящие перспективы? – отчим по-своему понял моё молчание и осклабился, обнажив крупные желтоватые зубы. – Завтра в полдень он придёт в наш дом, и чтоб ни одной слезинки! Ни одного жалобного взгляда! Если сделка сорвётся, я лично тебя придушу и тело в подвале закопаю!
– Предельно, – процедила я, едва сдерживаясь, чтобы не высказать ему всё, что думаю о его далеко идущих планах.
Щека пылала жаром и пульсировала от боли, а во рту было сухо, как в пустыне. Папка поскрипывала в моих пальцах: с такой силой я впивалась ногтями в рельефную кожу!
Спорить нельзя. Подняв руку на меня, он переключится на мать. Она и так наказана жизнью с этим чудовищем. А у меня нет и капли магического дара, чтобы хоть как-то ей помочь. Хотя бы исцелить полученные синяки и шрамы!
– Марш в свою комнату! – прорычал Лукаш, брызжа слюной во все стороны.
Я поспешила скрыться с его глаз, но видимо, была недостаточно быстрой. Догнав меня, он схватил за волосы и поволок за собой, торопливо поднимаясь вверх по лестнице.
