Меня зовут Евгений. В подростковые годы, которые пришлись на «золотые» 70-е, я ничем не отличался от своих сверстников, даже наоборот – всегда был тихоней. От девчонок старался держаться подальше, никогда не тусовался: меня почему-то воротило от матерящихся, пьянствующих, гогочущих подростков. Их жизнь казалась мне пустой, бессмысленной, хотя вряд ли можно было бы сказать обратное обо мне самом. Я жил обычно, даже, пожалуй, слишком обычно. Почти всё время сидел дома и в основном читал книги. Любил научную фантастику и классику, особенно Достоевского. Мать у меня была строгая, хотя со стороны наши отношения выглядели вполне сносно. Она редко меня ругала, но всë-таки держала нас с сестрой в ежовых рукавицах: до восемнадцати лет моей сестре Лиле она запрещала гулять позже десяти вечера, контролировала её, знала всех её друзей и не разрешала иметь какие-либо отношения с мальчиками. Как мне кажется, несладкая у неё была жизнь, особо не разгуляешься. Со мной мать тоже была строга, хотя, думаю, не так, как с Лилей. Отец с матерью развелись, когда мне было девять, Лиле – двенадцать. Всё произошло по-тихому, мы даже не заметили, как они охладели друг к другу. Мама часто уезжала куда-то, отец вообще редко появлялся дома. Позже мы узнали, что она уезжала в суд по делу о разводе. У нас с сестрой было счастливое детство, однако в последние годы перед окончательным разрывом отец вёл себя как-то иначе, он изменился, всё меньше шутил с мамой и стал раздражительнее. Я правда благодарен родителям за безоблачное детство в полноценной семье, и если разлад между ними в то время уже происходил, то они всячески скрывали его от нас, и за это, конечно, тоже спасибо. В общем, отец как-то просто испарился, и нам, в целом, неплохо жилось без него. С ним атмосфера в доме была напряжённой, мы боялись вякнуть что-то не то, а с его уходом вздохнули свободнее, хотя денег у нас стало меньше и жили мы фактически на отцовские алименты и мамину скудную зарплату: высоких расценок у нас в селе нет и не было. Но даже несмотря на то что мы едва сводили концы с концами, одевались мы хорошо, даже, я бы сказал, стильно. Мама одевалась небогато, но со вкусом, иногда позволяла себе купить итальянские туфли или французские духи, которые тогда, в 70-е, было трудно достать, как и другие импортные товары, а нас водила в ресторан по праздникам. Для меня она тоже покупала хорошую одежду, и я одевался неброско, но придраться было не к чему: классические брюки, несколько рубашек на все случаи жизни, вязаные жилеты, свитеры и ботинки или туфли. У меня было плохое зрение, близорукость, и я носил очки. Тоже хорошего качества, с толстыми стёклами. Вообще, внешность у меня была самая что ни на есть заурядная: мягкие черты лица, квадратный подбородок, широкий нос, не тонкие, но и не пухлые губы, лоб высоковат, густые брови, волосы тёмно-каштановые, прямые. Рост выше среднего, телосложение крупное, лишнего веса – ни грамма. Я был довольно стройным, хотя спортом профессионально не занимался, только время от времени ходил в школьный спортзал. В общем – не писаный красавец, но и уродом не назовёшь. За внешность – твёрдая четвёрка. Но была у меня одна особенность, которой я всю жизнь стеснялся, потому что она сильно выделяла меня среди всех, и которую я смог полюбить только во взрослом, осознанном возрасте. Мои глаза были фиолетовыми. Я всегда считал это мутацией, даже не задумываясь о том, насколько это на самом деле красиво. Ни у кого в роду, включая мою мать, отца и сестру, не было таких глаз. Они все были обычными. Нормальными. Откуда взялась у меня эта «мутация», никто не мог мне толком объяснить. Даже врачи пожимали плечами и не говорили ничего вразумительного. Так что мне оставалось только свыкнуться с косыми взглядами и принять это.
