Сентябрь 1985 года. Хребет Сихотэ-Алинь
Записки майора в отставке Андрея Зимина
Сентябрьская тайга пахнет прелой лиственницей и близкой зимой. В восемьдесят пятом она пахла озоном и бедой.
Всё началось с рапорта начальника узла связи бригады, капитана Рыбакова. Его голос в трубке полевого телефона дрожал так, что мембрана вибрировала.
— Товарищ майор, — выдохнул он, забыв про уставное обращение. — У нас тут… небо кончилось. РЛС ослепла. А потом на Первую сопку сел блин. Металл лунный, не бликует. Диаметром метров тридцать. И тишина такая, Андрей Ильич, что уши закладывает. Как вата в голове.
— Что за истерика, капитан? Какой блин? Метеозонд?
— Если зонд умеет гасить скорость со второй космической до нуля за три секунды без пламени из дюз, то да, метеозонд. Высылайте группу. Только оружие пусть оставят в оружейке. От греха подальше.
Через час мой уазик вяз в болотной жиже под сопкой Лысая. Мы шли пешком, впереди два бойца химразведки с дозиметрами. Приборы молчали, но воздух вокруг был густым, как стекло. Он искажал перспективу: казалось, до корабля сто метров, а сделаешь шаг — и уже пятьдесят.
Он лежал в распадке, подмяв под себя вековые кедры. Идеальный диск цвета вороного крыла, поглощающий свет. Ни швов, ни люков.
Мы выставили оцепление. Молодые пацаны-срочники жались к деревьям, передергивая затворы АКМ от нервного тика. Я подошел ближе. На поверхности диска медленно проступил контур, похожий на трещину во льду, и металл беззвучно ушел внутрь корпуса. Открылся пандус, залитый мертвенно-синим светом.
Они вышли втроем. Не гуманоиды. Высокие, сутулые фигуры в темно-серых комбинезонах, которые казались их собственной кожей. Движения рваные, механические, но при этом пугающе плавные. Вместо лиц — черные глянцевые маски.
Я сделал шаг вперед, держа руки на виду.
— Здравия желаю, — сказал я, чувствуя себя полным идиотом. — Командир мотострелкового батальона майор Зимин. Предлагаем мирный контакт.
Черная маска центрального существа повернулась ко мне. Внутри маски поплыли светящиеся нити, складываясь в геометрические узоры. В затылок словно вбили раскаленный гвоздь. Образы возникали прямо в сознании, минуя слова: «Пауза. Угроза. Порог».
— Лейтенант! — крикнул я, не оборачиваясь, стараясь перекрыть звон в ушах. — Опусти автомат. Сейчас же опусти, кому сказано!
Но было поздно. Молоденький лейтенант Сомов на левом фланге, бледный как полотно, нажал на спусковой крючок. Очередь хлестнула по груди пришельца.
