Холод.
Плотный, вязкий, как дыхание смерти.
Я очнулся не сразу — будто закончился не сон, а сама реальность взяла паузу… и только потом разрешила мне снова существовать.
Воздух был влажным, густым, с привкусом ржавого металла и подгнившей плоти. В нос бил солёный, липкий запах, как на старой бойне, где кровь давно впиталась в камень, но её все ещё не отмыли. Сквозь тяжёлые веки пробивался тусклый, пульсирующий свет — не солнечный, не лунный, а живой, органический. Казалось, само помещение дышит, сжимается и разжимается в такт чужому сердцу.
Я не понимал, где нахожусь.
Тело было зажато в тесной капсуле. Полупрозрачная оболочка вокруг меня была скользкой и живой, тёплой, как внутренняя сторона ребра. Стенки пульсировали, на ощупь — не стекло и не металл, а плотная, упругая мембрана. Рёбра чужой плоти двигались вокруг меня, будто лёгкие. С каждым моим вдохом капсула отвечала слабой вибрацией, будто не могла решить, кому принадлежит дыхание — мне или ей.
Я попробовал пошевелиться, но мышцы не слушались. Руки были ватными, ноги — чужими. Кожа горела, словно меня вытравили кислотой, а потом бросили в ледяную воду.
Где-то в глубине сознания вспыхнуло слово.
Имя.
Моё имя.
— Дантаэль.
Звук собственного имени ударил в череп, как эхо удара по стали. Оно не поднялось из памяти — скорее, вошло извне, будто кто-то наклонился к самому уху и прошептал его прямо в мозг.
— Вот и ты.
Я задержал дыхание.
Голос был тихим, низким, слишком близким. Но он звучал не в ушах — внутри. Между мыслями. Там, где не должно быть никого.
Я вдохнул глубже — и капсула словно обиделась.
Она затряслась, будто живое чудище, которого разбудили. Что-то над головой зашипело, с влажным чавканьем переключились органические клапаны. На лицо капнула вязкая тёплая жидкость — густая, как кровь, чуть сладковатая на запах. Оболочка вокруг меня дрогнула, по ней пробежали тонкие трещины.
Я стукнул кулаком.
Раз.
Второй.
Третий.
На третьем ударе оболочка лопнула, разрываясь с хриплым, мокрым звуком. Хлынул тяжёлый воздух, пахнущий жареной плотью и морем. Меня вывернуло наружу вместе с кусками органической массы.
Я рухнул на пол.
Металл подо мной был горячим и… живым. Тонкие пульсирующие жилы, словно кровеносные сосуды, шли вдоль плит, уходя в стены. Под ладонью что-то едва заметно шевельнулось, словно корабль вздохнул.
