Сцена первая
За столом сидит Пушкин, на кушетке сидит его бабушка Арина Родионовна.
– Нянюшка, вот рассуди – я назвал стих свой «Сказка о золотой рыбке», а там же нет ни слова о том, кто такая рыбка, где она живёт, что она делает, когда старик её отпускает.. Этот образ у меня совсем не раскрыт.. и самое непонятное – нет у меня настроения расписывать, но в душе метания и терзания, вроде как что–то не совпадает, недосказанность какая-то, али страх, что опять не поймут.
Арина Родионовна, не отрываясь от вязания, качнула головой, и в уголках её губ заплясала улыбка:
– Саня, Саня… Да разве ж в сказках всё объясняют? Вон у меня в деревне бают – русалки по озёрам шляются, лешие в чащобе стонут. Кто их видел? Кто про них толком знат? А слушат, затаив дыхание. Тайна она, Золотая рыбка, как искра в печи. Поймал старик – и ладно. А ты её в клетку словесную посадить захотел?
Пушкин откинулся на спинку стула, перехватив перо, будто шпагу:
– Вот именно, няня! Не клетка ей нужна, а свобода. Пусть читатель сам домыслит: то ли рыбка – дух морской, толи царевна заколдованная… Или просто чудо, которому причины не ищут. Сказка – не летопись. Да и указания свыше на это собственно, не было..
Бабушка прищурилась, будто разглядывала узор на холсте:
– А может, рыбка и есть тот самый читатель? Плывёт себе в неведомой глубине, а как его поймают – желания исполняет.
И Золотая рыбка, она на то и Золотая, живет себе где-нибудь во дворце. И ждёт, когда её кто-нибудь поймат и желание загадат. Да только не всякое желание ей по нраву…
Поэт засмеялся, и в смехе том был звон мартовской капели:
– Батюшки! Да вы, няня, мудрее Гомера! Ладно… Пусть останется загадкой. А то распиши я её – стали бы критики да профессора кости перемывать: «Акульи плавники у рыбки? Жабры? Родословная?»
Комната наполнилась тишиной, и лишь дрова в камине потрескивали. Арина Родионовна кивнула, будто ставила точку в давнем споре:
– Так-то лучше, Сашенька. Сказка – что песня. Сыграл от сердца – и хорошо. А кто слов не разобрал – тот сам в своей душе на свой манер допоёт.
Пушкин взглянул в окно, где звёзды мерцали, как чешуя невидимой рыбы, и пробормотал себе под нос:
– А ведь и правда… Иногда молчание – самая звонкая строка. А название и поменять можно.
И перо, брошенное на стол, замерло, будто золотая рыбка, выпрыгнувшая из чернильницы в океан вечности.
P.S.: Авторский недомолвок – не лень, а доверие к тому, кто читает. Ведь самое важное часто прячется между букв.
Сцена ещё первее
Первое большое совещание после запуска проекта Земля
