Что есть смерть?
В моем ремесле это конечный результат хреново планированной работы, слабости или чрезмерного доверия к нанимателю. Мой последний день не стал исключением. Заказ простой: выкрасть какие-то данные с сервера в пентхаусе. Охрана – три калеки. Система – вчерашний день. Легкие деньги.
Так я думал, пока «надежный» информатор не продал меня с потрохами. Вместо трех сонных охранников меня встретил отряд корпоративного спецназа.
Я хорошо помню тот момент. Горячий воздух ночного города, свист пуль над головой и я, отступающий к краю крыши с непрекращающимся кровотечением. А потом ослепительная вспышка и жгучая боль в груди. Раскаленный сгусток плазмы – вещь неприятная. Быстрее осознания ощутился лишь мерзкий запах горелой свинины, а за ним и понимание, что исходит он от меня.
Я выбрал самое разумное решение – шаг назад, прямо в пустоту. Короткий полет в пару секунд позволил осознать, как же сильно облажался.
Последнее, о чем подумал – надеюсь, внизу нет мусорных баков. Умирать-то ладно, но вот закончить жизнь в куче вонючих отходов… как-то обидно.
А затем лишь темнота.
Я думал, что на этом все. Финита ля, как говорится. Но все пошло не по плану.
Сюрпризом стало то, что я снова что-то почувствовал.
Первое ощущение – боль. Но не та острая, чистая боль от ранения, а совершенно другая. Мерзкая, пульсирующая, разливающаяся по черепу с каждым ударом сердца.
Классическое похмелье. Словно кто-то всю ночь играл в боулинг моей головой. Во рту пересохло до такой степени, что язык казался наждачной бумагой. Мне хорошо знакомы эти симптомы.
Я попытался сглотнуть, но ничего не вышло.
– Воды… – прохрипел чужим для себя голосом. Не мой бас, прокуренный и пропитый, а какой-то высокий, чистый, почти юношеский.
Ну все, приехали. Предсмертные глюки. Мозг, должно быть, отчаянно цепляется за жизнь, показывая мне дурацкие сны. Ладно, посмотрим, что еще ты можешь, старина.
Я с трудом разлепил веки, но тут же снова их зажмурил. Тусклый полумрак, что пробивается сквозь плотные шторы, ударил по глазам. Со второй попытки получилось лучше.
Я лежу в кровати. Нет, не так. Я утопаю в кровати. Огромной, мягкой, как облако, и застеленной шелковыми простынями.
Шелк! Я за всю свою жизнь спал на чем угодно: на жестких казарменных нарах, в грязных окопах, в дешевых синтетических спальниках. Но на шелке никогда.
Комната тоже из какой-то другой жизни. Стены обиты темным деревом, на полу лежит толстый ковер, в котором можно утонуть, на стенах – картины с какими-то унылыми пейзажами. В воздухе стоит смесь прокисшего дорогого вина, пыли и приторно-сладких духов. Определенно не госпиталь. На рай не похоже. На ад – тем более. Слишком… пафосно и сопливо.
