Друзья мои, все мы с детства сказывали да слушали сказки. Всякие есть: где добро молодцы сражаются, где красны девицы слёзы льют, а где и нечисть лесная по ночам аукает. Одних героев мы по сей день помним, другие – и не всплывут в памяти, хоть захоти.
Да только у всякого сказа есть основа: былина ли, присказка ли, легенда ли старая. И герои в них схожие, да описаны по-разному – от времени ко времени, от сказителя к сказителю.
Так вот, не судите строго. Сказка сия – о старых героях, да в новом прочтении. О тех, кто в лесу заповедном живёт, о тех, кто с мечом приходит, и о тех, кого сама земля хранит.
Сказывают, было это в те времена, когда ещё не делили люди правду на свою да чужую, когда лес был жив, а вода – чиста…
Да что говорить. Сами всё увидите.
Добро пожаловать в сказ.
В темнеющем лесу стояла тишина. Да не та тишина, что мёртвой бывает, а живая, дышащая. Ветер гулял меж вековых стволов, ерошил листву, шептался с травами. И в этом шепоте, в скрипе ветвей, в тяжёлом вздохе мохнатых еловых лап – голоса.
– Молодец-то какой… – пропела тонко осинка.
– Опять окаянные в лес лезут, – проворчал старый дуб.
– Красивый, – вздохнула берёзка, склонив ветви.
– У, поганое! – буркнул можжевельник.
– Ранен, бедненький… – пожалела рябина.
– Поделом ему! – каркнул ворон с сухой вершины.
Ядвига слушала, не шелохнувшись. Стояла средь леса, как и сама часть его – такая же древняя, такая же живая. Сарафан тёмный, волосы распущены, глаза – карие, глубокие, без дна. И смотрела она на того, о ком лес шумел.
Мужчина лежал ничком, уткнувшись лицом в мох. Дышит тяжело, с присвистом. Как зашёл – лес его пропустил. А это не всякому даётся. Идти шёл, видно, долго. Силы кончились, разум помутился, да так и рухнул без памяти у корней старой сосны.
Ядвига разглядывала его молча. Чужие здесь не ходят. Лес не пускает. А этого – пропустил. Чаще детей пропускает, ибо чисты они помыслом. Али девушек, что от зла прячутся, от напасти бегут. Но чтобы мужа взрослого, в самой поре? Такого лес просто так не пустит.
– Как же ты сюда зашёл? – чуть слышно шепнула она, будто спрашивала не его, а сам лес. – Дивно.
Тишина. Только ветер качнул ветви, да где-то в глубине ухнул филин.
– А ты у леса спроси, – раздалось откуда-то сбоку, почти из-под ног.
Ядвига и не обернулась. Знала – кто. Бай сидел на поваленной берёзе, поджав под себя хвост, и щурил жёлтые глазищи на бессознательного молодца. Шерсть тёмная, лоснящаяся, когти выпущены – так, для порядку.
– Ты что ж это, Хранитель, прозевал чужака? – спросила девушка, не глядя на кота.
