Олег вернулся из Сочи и теперь бесился у подъезда, меряя шагами тротуар. Шурик ещё десять минут назад сказал: «Выхожу», — и до сих пор не вышел.
Вчера вечером он примчался с курорта, где отдыхал по льготной путёвке. В первый же день Олег выполнил программу-минимум: в море искупался , выпил местного вина, сходил на дискотеку, «закадрил» девушку.
Когда в двухместном номере, после коньяка и моря, он занялся любовью с отдыхающей девицей, сосед по комнате спрятался под одеялом. Ноябрь, галька, вода ледяная — не полежишь, не расслабишься, а вести девицу куда-то ещё не было ни желания ни денег.
На следующий день сосед не выдержал и вызвал охрану. Девушку выпроводили. Олег за это предъявил претензию — та налилась красным и ярко засветилась под глазом соседа. В итоге он съехал, оставив апартаменты в личное пользование. Ещё одна маленькая победа.
— Да где ты, наконец?! — рявкнул Олег и рванул в подъезд, взлетел на второй этаж, увидел приоткрытую дверь и ворвался в квартиру.
Шурик сидел на пуфике, дрожащими пальцами пытаясь завязать шнурки.
— Ну ты чего так долго? Водка греется, — бросил Олег.
В коридоре было темно, и только сейчас он заметил: с другом что-то не так. Лицо осунулось, похудело, в тусклом свете из подъезда оно казалось бледным пятном. От крепкого парня, служившего в войсках дяди Васи, почти ничего не осталось.
— Может, ну её, эту улицу… У тебя посидим? — голос Олега вдруг стал тише, будто сам испугался своего прежнего напора.
— Да нет, справлюсь, — медленно, с усилием вставая, ответил Шурик. — Не слишком часто из дома выхожу. Хоть напоследок подышу свежим воздухом.
Лавочка была ледяной, будто из неё специально выстудили всё тепло. Олег сел, и холод тут же вцепился в спину, напомнил, что ноябрь — не про курортные сказки.
Шурик сел рядом, медленно, будто каждое движение стоило ему лишней секунды жизни. И тут Олег впервые по-настоящему его услышал: не слова, а тишину между ними. Ту самую, в которой не слышно обычного Сашкиного ворчания, шуток, тяжёлого, уверенного смеха. Вместо этого — только скрип лавочки и далёкий шум машин, который вдруг стал слишком громким, как будто город нарочно старался не дать им остаться наедине с этой тишиной.
Олег открыл бутылку. Пробка щёлкнула, и этот звук прозвучал неестественно громко, будто выстрел в пустой комнате. Он налил в пластиковый стаканчик, протянул другу. Шурик покачал головой и стал рассказывать:
— Когда совсем невмоготу стало, с женой доехали до больницы, — спокойно, буднично начал он, будто рассказывал, как добирался на маршрутке. — Диагноз — рак желудка, четвёртая стадия. Метастазы пошли. Врачи руками развели.
