Глава 1. Никогда не возвращайся, если тебя не звали
Четырнадцатью днями ранее. Шанхай.
Лина Чорная просыпалась от привычной вибрации айфона и аромата рисовой каши из соседнего дайпайдуна.
За окном её квартиры на 27-м этаже в районе Цзинъань клубился смог пополам с утренней влажностью. Миллионы людей внизу уже текли по своим делам, как муравьи, и Лина чувствовала себя царицей этого муравейника.
Двадцать три года. Квартира в Шанхае (пусть и съёмная, но какая разница). Свой блог «Восточный ветер» с тридцатью тысячами подписчиков, где она рассказывала европейцам о Китае: от чайной церемонии до того, как правильно торговаться на рынке. Свои утренние ритуалы: маття, тост с авокадо и пятнадцать минут медитации, чтобы поймать поток ци. Подписчикам она в этом ни за что не признается. Но перед собой решила быть честной – поток упорно не ловился.
И всё же… Всё было идеально. Наконец-то. Она так долго к этому шла.
– Дзынь.
Уведомление. Отец.
Лина скривилась. Она любила папу, честно. Но его сообщения всегда пахли... обязанностью. Чувством долга. Тем, от чего она сбежала в восемнадцать из чешской глухомани, поступив в универ в Праге, а потом уехав ещё дальше – в Азию.
«Доню, привет. Бабушка звонила. Совсем плоха. Просит тебя приехать. Каже, має тобі щось передати. Спадок. Я розумію, ти зайнята, але... вона стара. Може, приїдеш? Попрощаєшся?»
Как всегда, когда надо было надавить на совесть, он переходил на родной язык. Лина отложила телефон и уставилась в окно.
Бабушка Параска.
Она видела её... сколько? Раза три-четыре в жизни? В детстве, когда родители возили её «до баби в село». Карпатская деревня с деревянными хатами, странными запахами и старухами в чёрном, которые шептали что-то вслед. Бабушка казалась ей страшной – сухая, как коряга, с руками в узлах вен, и глазами, которые смотрели будто сквозь. Она была старой уже тогда, будто ей уже было лет сто, как думалось маленькой Лине. Сейчас она наверное…еще старше.
Потом родители уехали в Чехию, бабушка отказалась ехать («я тутечки ляжу, біля своїх»), они в общем-то и не настаивали. И связь прервалась. Поздравления на праздники от отца: «Баба Параска кланяється». И всё.
А теперь – наследство.
Что может оставить ей старая женщина из забытой богом гуцульской деревни? Икону? Вышиванку? Горшок? Стоило лететь за тысячи километров ради этого?
– Наследство, – фыркнула Лина и отпила маття. – Спасибо, не надо.
Убрала телефон подальше, будто он мог ожить и укорить её. У неё съёмка через два часа, прибыльная рекламная интеграция, новый материал про чайные плантации в провинции Чжэцзян, встреча с другими блогерами. Некогда копаться в прошлом.
