Глава 1. Шкатулка
Зима в Моровке была сонной. Ульяна поняла это на второй день, когда снегопад засыпал единственную улицу, а за окном завывал ветер. На третий день она перебрала все книги на полке. Некоторые из них были уже настолько старыми, что пыль въелась в страницы, у других пострадали только обложки, которые были выцветшими и местами потрескавшимися. Ульяна листала их без интереса, пытаясь выискать иллюстрации, но безрезультатно закрывала.
Тётушка Люта хлопотала по хозяйству: топила печь, ставила тесто, перебирала крупу. Она не мешала Ульяне слоняться без дела и не пыталась её развлечь. Только иногда молча поглядывала из-за плеча и снова отворачивалась. Ульяна знала, что тетушка одинокая женщина, даже можно сказать замкнутая. Девушка никак не могла понять, разве можно прожить всю жизнь без друзей? Без семьи? Совсем одной. В глуши. Именно поэтому она и решила навестить Люту. И хоть тетушка не выказывала безмерной радости ее приезду, Ульяна знала, что женщина счастлива, что о ней помнят и ее навещают.
— Тётушка, — сказала Ульяна, накидывая шубейку, — я пойду погуляю.
— До темна не ходи, — ответила Люта, даже не обернувшись.
— Я просто до пруда.
Люта промолчала. Ульяна вздохнула и вышла за дверь.
Морозный воздух ударил в нос. Девушка поёжилась и пошла, поскрипывая снегом, по пустой улице мимо домов с закрытыми ставнями, мимо заснеженных садов, мимо собак, которые сейчас даже не лаяли. Мороз уже начал щипать щеки, когда девушка дошла до замерзшего пруда, который был засыпан снегом так, что было невозможно понять, где заканчивается берег и начинается лед. Ульяна остановилась, глядя на белую равнину, и вспоминала как приезжала сюда прошлым летом. Тогда здесь кружились голубые стрекозы, и солнце отражалось в их крыльях разноцветными искрами. Сейчас здесь было пусто и холодно. Она постояла немного, пряча нос в воротник, и повернула обратно.
У самого дома её взгляд упал на сухую щучью челюсть, с мелкими острыми зубами, висевшую прям над входом. А рядом с ней пучок засушенного чертополоха. Летом девушка не замечала его, тогда тот был еще зелёным и цветущим. А впрочем, он всегда рос вокруг дома тетушки, и был колючим с лиловыми шапками цветов.
Она вошла в дом, стряхнула снег с варежек, повесила шубку на гвоздь. Люта возилась у печи.
— Тётушка, а зачем вы чертополох над дверью вешаете?
Люта замерла на секунду, потом продолжила мешать тесто.
— Так надо, — сказала она просто.
Ульяна хотела спросить что-то ещё, но посмотрела на лицо тётушки и передумала. Она прошла в горницу, села на диван, огляделась. Дом был старым, но Люта старалась сохранять в нем уют. На стенах висели выцветшие картины в деревянных рамках, половики были раскинуты на полу, а в углу стояла деревянная полка с книгами. Ульяна уже рассматривала их вчера. И позавчера. Но сегодня ей вдруг захотелось перебрать их снова. Она подошла к этажерке, провела пальцем по корешкам. Старые романы, справочник по травам, потрёпанный молитвослов. На нижней полке лежал альбом с затертой обложкой. Ульяна вытащила его, присев на край кресла, открыла. Внутри были черно-белые фотографии с пожелтевшими краями. В центре одной из них красовалась молодая тетушка Люта, Ульяна узнала её по внимательному взгляду, уже тогда он был грустным. Рядом стояли незнакомые люди: женщины в платках, мужчины в пиджаках, дети с серьёзными лицами. Она, не торопясь, перелистывала страницу за страницей. А потом замерла, глядя на портрет, нарисованный карандашом. Красивый мужчина со смоляными волосами и густыми изогнутыми бровями. От портрета исходила тоска, которая чувствовалась в рисунке, даже сквозь штрихи.
