Пролог. Нормальная тревога
В пять часов семнадцать минут по единому времени над городом включили сирены.
Они не выли. Вой считался старомодным и небезопасным: у пожилых людей он вызывал аритмию, у детей — энурез, у собак — неконтролируемую агрессию. Новые сирены говорили спокойным женским голосом:
— Граждане, сохраняйте обычный уровень тревоги. Небо временно принадлежит Службе безопасности. Не смотрите вверх. Не фиксируйте перемещения воздушных объектов. Ваше любопытство может быть использовано против вас.
Арсен Вельский проснулся раньше, чем голос произнёс слово «граждане». Сначала он услышал, как под полом отключился городской ток, потом — как дом перешёл на квартальный накопитель, потом — короткую паузу в работе климатической шахты. Пауза длилась две десятых секунды.
Другой человек не заметил бы ничего. Арсен замечал тишину.
Он лежал, глядя в потолок, на котором медленно проступали аварийные стрелки: жёлтые, мягкие, указывающие путь к убежищу. За стеной заговорила соседка госпожа Элея. Она жила одна, но во время тревог всегда обращалась к покойному мужу.
— Курт, возьми коробку. Нет, не ту. Ту, где документы. Курт, ты опять…
Снизу заплакал ребёнок. Сверху кто-то торопливо смывал воду.
Арсен сел на кровати и провёл ладонью по лицу.
На стене возникло уведомление:
УРОВЕНЬ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ: СИНИЙ
Возможен пролёт беспилотных аппаратов неизвестной принадлежности.
Сохраняйте спокойствие. Сообщайте о необычном поведении соседей.
Синий был ниже янтарного, но выше обычного. Обычный уровень тревоги тоже существовал. Он обозначался белым кругом и сопровождал человека с рождения до смерти.
Арсен оделся, взял сумку с инструментами и вышел в коридор. Лифт уже стоял на первом этаже, заблокированный на случай диверсии. У лестницы толпились жильцы.
— Куда вы? — спросила госпожа Элея. На ней было два пальто, одно поверх другого.
— На работу.
— Сейчас?
— Особенно сейчас.
Арсен обслуживал городскую Сеть общественного покоя. Если сирены говорили, он следил, чтобы голос доходил до каждого подъезда с одинаковой громкостью. Если сеть молчала, он искал место, где молчание возникло. В удостоверении его должность называлась красиво: техник непрерывности общего контекста, третий класс.
Дочь называла его ремонтником страха.
На улице люди шли к укрытиям, прижимая к груди разрешённые сумки. Над крышами медленно двигались три чёрные точки. Смотреть на них запрещалось, поэтому все смотрели в землю, где в мокром асфальте отражалось небо.
