Иногда жизнь подкидывает такие коленца, что городской обыватель, чья география ограничена проспектом от дома до офиса, просто отказывается в это верить. Слишком жирно, слишком жестоко, слишком неправдоподобно. Но тот, кто прошёл не по асфальту, а по битому стеклу и пеплу сгоревших городов, знает: реальность любит плюнуть в душу именно тогда, когда ты решил, что хуже уже быть не может.
Ник закончил с вознёй. Винтовка, над которой он колдовал последние полчаса, наконец-то легла в станину как влитая, жадно впиваясь металлом в металл. Он удовлетворённо хмыкнул, вытер руки о засаленную ветошь и, достав помятую пачку, прикурил, жадно затягиваясь горьким дымом. Политиков он не ненавидел. Ненависть требует сил, а сил не оставалось даже на то, чтобы каждый день хоронить погибших. Было просто брезгливое недоумение: как можно, сидя в тёплых кабинетах за океаном, так легко разменять жизни миллионов? Полгода назад натовские «освободители» дошли до столицы. Теперь их «хаммеры» патрулировали улицы, которые Ник помнил с детства, а чужая речь разрывала тишину там, где когда-то звучали детские голоса.
Никто не ожидал, что после той памятной перепалки в эфире всё зайдёт так далеко. Но «ядерный привет», как окрестили это журналисты, долетел быстро. Ответка, конечно, настигла всех, и Штаты, и Европу выжгло знатно, но и России прилетело будь здоров. А через полгода — вот они, в центре Москвы. Городские бои превратили Красную площадь в руины, а Садовое кольцо — в линию фронта.
Ник жил в Ясенево. Спальный район, тихий, зелёный. Ещё год назад он ездил отсюда на работу, возил дочку в садик, а по выходным они втроём жарили шашлыки. Теперь девятиэтажка, где они жили, превратилась в груду бетонных обломков. Рядом с их районом размещался важный стратегический объект ГРУ. И натовцам было плевать, что их «высокоточное» оружие накроет не только казармы и здания, но и жилые кварталы, школы, детские сады, поликлиники. Торговый центр около метро, в который жена заходила за продуктами, снесли подчистую. Школа, куда должна была пойти дочь, зияла чёрными провалами окон и обрушившимися перекрытиями.
Ник затянулся ещё раз, попытался оглядеть окрестности, но чувствуя, как едкий дым щиплет глаза. Или это не дым. Рукавом протёр выступившие слёзы. Он не плакал уже давно — с того самого дня, когда, вернувшись с работы, увидел вместо своего дома завалы, которое было усеяно трупами соседей. Жена, дочь — погибли под обрушившимися бетонными перекрытиями. Он не спал три дня, лазая по завалам в надежде найти свою семью живой. Но только на четвёртый день ему удалось найти их изуродованные тела. Как собирал по частям жену и мёртвое тело дочери, он старался не вспоминать. Хотя такое он не сможет забыть никогда. После того как он захоронил их. Стоя на коленях перед их могилами, он поклялся, что сделает всё, чтобы отомстить тем, кто убил их.
