– А ну вставай, девчонка! Вставай, говорю! – раздается у меня над самым ухом. – Потеряла такого жениха, как ты только могла?!
Меня кто–то ощутимо встряхивает за плечи, отчего голова больно ударяется о что–то твердое, но глаза я никак не могу разлепить, тело меня не слушается, да и агрессивный человек рядом со мной не внушает доверия. Я все пытаюсь понять, что произошло, кто это рядом со мной, но голова вместо воспоминаний отдает тупой болью.
– Или ты не притворяешься, девчонка? Неужели подействовало? Неужели у меня получилось? – голос становится тише, почти шепчет, вот только этот шепот раздается еще ближе и звучит более зловеще.
От сильного испуга я резко открываю глаза, хотя еще секунду назад мне казалось, что я физически не смогу этого сделать, что тело мне не подвластно.
– Ч–что у в–вас получилось? – спрашиваю, заикаясь, и почему–то тоже шепотом.
То, что женщина, стоящая рядом со мной, мне незнакома, мозг обрабатывает только во вторую очередь, первоочередная задача для нас с ним – справиться с испугом и понять, как разобраться с опасностью.
– Ничего, ничего у меня не получилось, – отвечает женщина разочарованно, – тоник не подействовал, как надо.
– Почему же, Гвиневра? Мне кажется, все подействовало, Анастасия пришла в себя, теперь ей явно легче, и она готова поговорить со мной, верно?
От стены отделяется мужчина, которого я сразу не заметила, была слишком сосредоточена на женщине. Он медленной походкой идет к нам, пересекая комнату, обставленную так, словно мы находимся в музее. Что примечательно, одет мужчина в строгий костюм, но как будто из прошлой эпохи, а на женщине платье в пол с пышной юбкой.
– Простите, вы обо мне говорите? – спрашиваю, лихорадочно пытаясь понять, что происходит.
Может быть, я все еще сплю, и это ужасно реалистичный сон, кошмар, от которого так сразу не проснешься.
– Ты видишь здесь других Анастасий? Или теперь будешь изображать потерю памяти? – мужчина вопросительно выгибает бровь. – Или, быть может, это тоник Гвиневры виноват? Ты ведь так любишь обвинять в своих личных неудачах людей, искренне заботящихся о тебе, – мужчина укоризненно качает головой, а женщина кладет руку ему на плечо.
– Полно, Карл, не нужно, девочка испытала потрясение. Да, она сделала очередную ошибку, но что поделаешь, такая уродилась. Видимо, в мать пошла, да пожалеет Богиня ее душу, – говорит Гвиневра, переводя глаза на потолок.
Я тоже задираю голову, вдруг увижу там подсказку, но лишь больно ударяюсь затылком о спинку стула, на котором сижу. И что самое плохое – боль снова не помогает мне проснуться.
