— С пылу, с жару!
Одно мгновение, и на массивном дубовом столе очутилась сковорода, на которой до сих пор аппетитно шкворчала нарезанная дольками поджаристая картошка с грибами, щедро усыпанная зеленью. Внезапно заурчавшие желудки детишек огласили о их полной готовности к приёму пищи.
— Якоб, не лезь руками, лучше подставляй миску! — заботливо порекомендовал отец своему юному сыну.
— И мне, папа, и мне! — запротестовала Вики, его дочь, которая на год младше Якоба.
— И про тебя не забуду, золотце мое, — ответил он ей.
Глядя на уплетавших за обе щёки детей, сердце отца наполнилось теплом, отчего он довольно улыбнулся и присоединился к семейной трапезе.
За окном широко распростёрлась осень. Стонущий ветер угонял печной дым прочь, в сторону Тёмного леса, а вместе с ним улечутивалось последнее тепло. Наступили первые осенние холода, отчего даже звёзды с Луной спрятались за облаками, подобно замёрзшим детишкам, укутавшимся в тёплые перина.
Скрипучая дверь избы отворилась, из нее вышел отец, загруженный кухонной утварью, и направился в сторону колодца. Лишь сделав пару шагов в сторону своей цели, мужчина поёжился от внезапного порыва пронизывающего ветра.
— Не май месяц, — отправил он ему вдогонку.
Дойдя до колодца, мужчина крепко ухватился двумя руками за ворот и принялся его крутить, отчего металлическая цепь отозвалась скрежетом, унося колодезное ведро во тьму. В один момент бадья с характерным плеском очутилась на глубине колодца, наполнившись холодной водицей, после чего вновь обратилась в движение, но уже в сторону укрытых облаками звёзд. Выполаскивая очередную миску мужчина невольно оглядывался через правое плечо в сторону массивных крон деревьев леса, раскинувшегося с боковой стороны избы. Его не покидало чувство, будто кто-то из этой кромешной тьмы за ним внимательно наблюдает, улавливая каждое его движение. Закончив с мытьем, отец собрал чистую посуду и, прихрамывая, поспешил скорее в тёплую хату, оставляя позади этот холодный и мрачный вечер.
Помогая отцу раскладывать чистую посуду по своим местам, малышка вдруг спросила у него:
— Пап, а когда мама вернется домой? И куда ушел Хинос?
Он еще не успел свыкнуться как с тем, что его жена пропала без вести уже как два месяца назад, так и с безмятежными вопросами своих детей, пронзающих подобно кинжалу его сердце. Все это лишь расширяло пустоту и в без того пропащей души.
— Скоро, Вики… мамочка скоро вернется, — с трудом выдавил из себя Жак, опустошенно вглядевшись в окошко. — А Хинос… Хинос вышел подышать… но больно уж долго его нет.
