Кофе в чашке Ингрид остыл ровно за три минуты двадцать секунд. Она знала это точно, потому что засекала время автоматически – профессиональная привычка физика-экспериментатора. Каждый процесс имеет свою скорость, свою предсказуемость. Энтропия не шутит: горячее остывает, холодное нагревается от окружающей среды, и никогда наоборот.
Но когда она вернулась от окна к столу, кофе был горячим.
Не тёплым. Не комнатной температуры. Обжигающе, невозможно горячим – так, что пар поднимался над чашкой густыми клубами, будто она только что налила его из турки.
Ингрид замерла, глядя на поднимающийся пар. За окном лаборатории Копенгагенского университета моросил октябрьский дождь, превращая город в размытую акварель серых и жёлтых пятен. Пятница, шесть вечера, коридоры давно опустели. Только она задержалась, потому что эксперимент с квантовыми флуктуациями требовал проверки данных. Опять.
Она осторожно коснулась пальцем керамической стенки. Обожглась. Выругалась по-датски, сунула палец в рот. Потом медленно, очень медленно, взяла лабораторный термометр с соседнего стола.
Девяносто три градуса по Цельсию.
Ингрид опустилась на стул. Когда она наливала кофе – а было это ровно восемь минут назад, – температура составляла восемьдесят шесть градусов. Она помнила, потому что всегда проверяла: слишком горячий кофе обжигает рецепторы, и вкус теряется. Восемьдесят шесть – идеальная температура.
Восемь минут назад было восемьдесят шесть градусов. Сейчас – девяносто три.
Термометр на стене показывал двадцать два градуса. Комнатная температура. Стандарт для лаборатории. Кофе не мог нагреться сам по себе. Это противоречило второму закону термодинамики, фундаментальному принципу, на котором держалась вся физика.
– Бред, – сказала Ингрид вслух, и её голос прозвучал странно в пустой лаборатории. – Просто недосыпание.
Но рука сама потянулась к компьютеру. Два года назад, после серии краж оборудования, она установила камеры наблюдения. Тогда это казалось параноей. Сейчас – спасением.
Видеозапись загрузилась за несколько секунд. Ингрид перемотала к моменту, когда наливала кофе. Вот она стоит у стола, держит термос. Наливает в чашку. Термометр, торчащий из жидкости, показывает восемьдесят шесть градусов. Всё правильно.
Вот она отходит к окну, скрестив руки на груди. Смотрит на дождь. Задумывается о чём-то – вероятно, об эксперименте, который никак не хотел давать стабильных результатов.
Тридцать секунд. Минута. Две.
На третьей минуте пар над чашкой, который почти исчез, снова начинает подниматься.
