Часть первая.
Глава 1. Когнитивный мусор
Пальцы Михаила дрожали. И нет, чёрт возьми, не от дряхлости – в свои семьдесят два он ещё мог всадить иглу в нитку с первого раза, пока нынешняя молодёжь тыкалась в свои голографические тыкалки, не способные отличить настоящую реальность от симуляции. Озноб вызывали эти контрабандные чернила, въевшиеся в кожу так глубоко, что никакая, даже самая едкая химия, не брала. Он тёр ладони старой, жёсткой ветошью до красноты, до саднящей боли, пока кожа не начинала гореть. Эти синие метки – как будто клеймо каторжанина, впечатались навечно. Одно неловкое движение, один лишний взгляд – и синий след на пальце выдаст его с потрохами, быстрее, чем целая гора крамольной бумаги, припрятанной под кривоватой половицей.
Его скворечник на 247-м уровне ВосточногоБлока – это были двадцать квадратных метров унылого, пропылённого бетона. Стены мелко мерцали и отбрасывали на бетон бледный свет; глаза уставали от постоянного блика. Типичный пенсионный загон. Единственной настоящей ценностью было окно. Не цифровая имитация с идеальными видами, а старое, мутное стекло в мелких царапинах. Через него мегаполис казался огромным и уставшим, над которой застыло оранжевое марево смога. Бесконечные нити транспортных лент вились внизу, напоминая магистрали.
Михаил исподлобья глянул на потолок. В углу подмигивал зелёный Домашний Страж – его свет был как постоянное наблюдение.
– ДС, погаси это безобразие, – прохрипел Михаил, нарочно напуская в голос побольше старческой немощи, как будто только что проснулся. – И поставь что-нибудь… такое, чтобы в башке не гудело. Уснуть хочу.
– Разумеется, Михаил, – отозвался приторный, паточный голос Стража. Так могла бы звучать реклама очень дешёвого крема для загара, обещающего вечную молодость.
– Желаете что-нибудь конкретное? Новая нейросимфония Ночные грёзы сегодня бьёт все рекорды удовлетворённости. Говорят, индекс счастья у слушателей зашкаливает.
– Да хоть Дневные кошмары, – огрызнулся он. – Ставь уже.
Когда алгоритм запустил фон, из колонок зазвучала «усыпляющая» музыка. Михаил сжал зубы от этой искусственной тишины. Ненавидел он эту совершенную, бездушную красоту. Она была мертвее, чем этот проклятый бетон вокруг.
Как только верхний свет погас, а на экранах замерли дежурные «Приятных снов», он нашарил в прикроватной тумбочке цикаду. Старая, потёртая штуковина, подарок давнишнего друга Максима. Макс всегда был с приветом, но в железках шарил. цикада едва слышно зудела в ладони, создавая вокруг кровати крошечный островок слепоты для Стража. Всего тридцать сантиметров тишины – его личная, неприкосновенная граница. Звук цикады на секунду затих, и Михаил вздрогнул.
