Глава 1. Зеркало без отражения
Дождь зарядил с утра — мелкий, настойчивый, как метроном. Алексей стоял у окна съёмной однушки и смотрел, как вода размывает очертания панельки напротив. Вспомнился отец — человек, строивший всю жизнь чёткие планы и размытый под конец алкоголем до полной потери формы. Алексей поклялся не повторить его путь, но уже полгода не видел смысла вставать по утрам. Архитектурное бюро выставило его после провала «Аквамарина» — проекта, в который он вложил душу и который обернулся репутационной ямой. Жена ушла к фитнес-тренеру. Дочь, тринадцатилетняя Вероника, цедила слова сквозь зубы.
Перед выходом он набрал Нику. Долгие гудки. «Абонент временно недоступен». Он сбросил и написал: «Я сегодня иду на терапию. Пожелай мне удачи». Сообщение ушло, но статус «прочитано» так и не зажёгся. Он сунул телефон в карман и вышел под дождь.
Центр «РеФлекс» встретил запахом озона и лаванды. В анкете на графе «Опишите эмоциональное состояние одним словом» он написал: «Пустота». На вопрос «Что вы надеетесь получить?» — «Хотя бы желание просыпаться». И усмехнулся про себя: звучит как заявка на чудо.
Вера Павловна оказалась женщиной с короткой стрижкой и взглядом, который, казалось, видел его насквозь.
— Расскажите о себе, Алексей Викторович. Только честно.
И он рассказал — сбивчиво, пропуская детали, но главное выложил: про «Аквамарин», про ночи над чертежами, про молчание жены, про то, как дочь из хохочущей девочки превратилась в подростка с наушниками. Про коллег, которые перестали брать трубку, а один даже сменил номер.
— Вы чувствуете себя преданным? — спросила Вера Павловна.
— Я чувствую себя пустым. Преданным — это хотя бы эмоция. А тут ноль.
Доктор кивнула и предложила пробное погружение.
В процедурной пахло не лавандой, а чем-то металлическим, как в операционной. Электроды на висках холодили кожу. Мелодия альфа-ритма поплыла откуда-то изнутри.
— Вспомните момент счастья.
Он вспомнил. Парк Горького, Вероника пяти лет, жёлто-красный змей. Запах травы. Смех. И сразу — удар.
Картинка треснула.
Чужой осенний бульвар. Голые платаны. Мокрый асфальт в свете фонарей. Запах прелой листвы и жареных каштанов. Холод проник под одежду, побежал мурашками по спине. Женщина на чугунной скамейке плакала, глядя на воду. Её тоска захлестнула его с головой.
Она обернулась. Лицо — как отражение в ряби.
— Ты тоже это видишь? Тогда найди меня, пока я совсем не исчезла.
Боль. Свет. Реальность ударила по глазам. Алексей сорвал электроды, задыхаясь.
— Что это?! Вы говорили — мои воспоминания!
