Беспокойно поскрипывая раскидистыми, крючковатыми ветвями, древний лес, недовольный и возбужденный тревожно шелестел листвою. Сквозь непроглядный, свинцово-сизый туман, стелившейся по земле непроницаемой пеленой, осторожно ступая между деревьями, крадучись пробирались, две высокие фигуры в длинных темных плащах. Двигались они с предельной аккуратностью, то и дело замирая и настороженно прислушиваясь к шепоту лесной чащи. Вдруг под ногой одного из путников оглушительно хрустнув сломалась ветка, а где-то завопив от испуга, снялась с места шумно захлопав крылами, потревоженная птица.
— Изволь смотреть под ноги, — цыкнул один странник на другого, бережно поправляя, что-то под своим плащом, — никто не должен нас тут видеть, — добавил он напряженным шепотом.
— И кто же это, позволь полюбопытствовать может нас тут увидеть? — недовольно отозвался его товарищ, — вокруг ни единой живой души, не считая лесной живности! — добавил он, пристально вглядываясь в клубы тумана, перед тем, как сделать следующий шаг, — да в этой промозглой дыре в последний раз нога приличного человека ступала лет сто назад, не меньше! — раздраженно буркнул он, осторожно переступая через крючковатые корни деревьев, едва ли различимые в сизом мареве.
— Заткнулся бы, ты братец, а? Подобру да поздорову — сквозь зубы протянул первый и тут же кивком указывая на каменный выступ, вдруг вынырнувший из тумана с облегчением добавил, — вон она, давай живее.
Среди частокола деревьев показалось высокое, темное здание все сплошь увитое порослью мха и дикой ежевики. Мрачное и темное, в рваных облаках грязного, серого тумана, оно пряталось в глубине елового леса, надежно укрытое тенью высоченных, первобытных деревьев. Давненько уже сюда не добирался ни единый луч солнечного света, хороня во мраке и сырости эту обитель тоски и печали. Тусклые стены усеянные избоинами и сколами, кажется, слились воедино с туманом, отчего очертания резных арок, маленьких темных оконцев и массивных крестов на шпилях едва ли угадывались в плотном сизом мареве.
— Надо же, какое прелестное местечко, настоящие райские кущи! — с нескрываемым ехидством, нарушил тишину один из путников. — Сдается мне, у нашей матушки слегка превратное представление о том, как должен выглядеть оплот безмятежности и покоя, — озираясь по сторонам заметил неугомонный странник и насмешливо добавил, — похоже, что ощущение полной безысходностии острое желание немедленно свести счеты с жизнью, обязательные признаки храма душевного благоденствия, — разглядывая угрюмые фигуры святых по краям крыши, заметил он, —
