Прекрасная золотоволосая Лаура была отдана замуж в шестнадцать лет. Отец её, всегда добрый и ласковый, лично сообщил Лауре эту новость и не обратил внимания на неожиданно хлынувшие слёзы. Он сделал вид, что единственная дочь его, отрада и гордость его, плакала от счастья. Белоснежное лицо Лауры вспыхнуло, а голос, всегда звонкий и чистый, вдруг сдавило. Лаура бросилась в ноги к отцу, схватила его сухую морщинистую руку и припала к ней губами. Отец был непреклонен. Лаура устремила светлый взор на мать, но и та была непреклонна. Выйдешь замуж, Лаура, не маленькая уже. Дети обязаны слушаться старших, вот и ты слушайся. Это твой долг, и ты его исполнишь. Так решили родители, так они говорили, а старшие братья им вторили. Лаура плакала долго и горько, но в конце концов подчинилась: надела платье, спрятала печальное лицо под тонкую вуаль и отдала себя мужчине, который был старше её на двадцать лет. Новоиспечённый супруг Лауры уже был женат, уже стал отцом для троих детей и мог бы стать отцом для четвёртого, если бы судьба была более милосердна к его слабенькой супруге и их слабенькому ребёночку.
Прекрасная золотоволосая Лаура покинула родительский дом и вошла в дом супруга. Так она, ребёнок душою, в одночасье стала женой и мачехой. Печальными были её дни, тяжёлыми были её ночи. Сильно тосковала Лаура по своим родным, по друзьям и прошлой жизни. Новая жизнь не хотела принимать её: слуги хранили память о прежней хозяйке и Лауре подчинялись неохотно, дети ненавидели Лауру, ведь та посмела занять место их матери. Сама Лаура, улыбкой и добрым словом, пыталась завоевать неприступные сердца, но всё было тщетно. Ты здесь чужая, тебе здесь не рады, уходи и никогда не возвращайся. Прочь, прочь, прочь! Этот тихий шёпот приносил Лауре налетавший внезапно ветер. Это были слова, это были мысли, это были чувства. Это была жизнь, к которой Лаура оказалась совершенно не готова. Они привыкнут, моя дорогая жена. Они примут тебя, моя прекрасная жена. Они полюбят тебя, моя очаровательная жена. Так успокаивал Лауру супруг, но время шло, и ничего не менялось. Старший пасынок, ровесник Лауры, смотрел всегда исподлобья и всегда украдкой, поджимая губы и сжимая кулаки. Старшая падчерица, тринадцати лет от роду, смеялась и грубила, но только когда отца не было рядом. Младшая падчерица, семи лет от роду, во всём подражала старшей сестре.
В отчаянии Лаура писала матери, писала подругам, но они были глухи к её мольбам. Они жили своей жизнью и не желали брать на себя чужие тревоги. Со временем, не получив никакой поддержки, Лаура перестала им писать. Она приняла своё одиночество и больше не пыталась понравиться детям и завоевать уважение слуг. Она привыкла к супругу, привыкла к дому, привыкла к новому положению. Лаура смирилась — тогда всякая радость стала исчезать из её жизни. Золотые волосы Лауры потускнели, белоснежная кожа её посерела, а светлый взгляд потух.
