Я пришел в себя.
Получилось это было в буквальном смысле: вот мой мятежный дух был за пределами тела, и вот он вернулся туда, где ему и положено пребывать. Оставалось, наверное, проснуться.
Делал это я крайне неторопливо, без всякого на то желания. Вернее, не совсем так. Проснулся бы я охотно, принимай решение и выполняй действие сам, но тут, скорее, процесс этот управляем был мной не целиком.
За окном стояла ночь: не очень внятная, даже слишком, на мой взгляд, светлая – почти как дома, если говорить о летнем времени. Впрочем, второй ночной свет мне совершенно не мешал – для начала, просачивался тот в щели, расположенные по обеим сторонам от плотной шторы, между той и краем оконного проема. Второе обстоятельство, связанное с окном, шторой и светом, меня, скорее, обрадовало. Отчего-то именно это тусклое освещение позволило профессору Лодуру Амлетссону увериться: он – снова он сам, а не бесплотный дух на его, Лодура, основе.
Огляделся. Получилось так себе: в комнате было темно. Впрочем, типичные для всех, кажется, на свете больниц, запахи, да некоторое общее ощущение, позволили догадаться – я нахожусь не совсем в комнате, и это, скорее, палата.
Прислушался к себе, заглянул в ментальную сферу. Против ожидания, вот только что – по моим внутренним часам – ударенная обо что-то твердое голова не торопилась отзываться острой болью… Или любыми другими неприятными ощущениями в принципе. Поэтому я и сделал то, что сделал.
Эфирный план оказался почти чист. Во всяком случае, здесь не толпились духи усопших, свежие и не очень, не топорщились обрывки и искажения лей-линий, да и в целом ощущение создавалось, скорее, упорядоченное, чем наоборот.
Огляделся: верно, комната оказалась больничной палатой, немного даже великоватой для меня одного. Во всяком случае, квартирка, которую я занимал в общежитии первые годы работы преподавателем, габаритами была куда скромнее, причем вся целиком.
Других коек, пусть и никем не занятых, в палате не имелось – или они по какой-то причине не были видны на эфирном плане.
Вдалеке, через шесть или семь стен, проявилось довольно яркое пятно работающего счетника. Интенсивность свечения выдавала изрядную мощь: устройство было заклято на подчинение сразу нескольких числовых демонов, и не самого низкого ранга. Видимо, на глаза мне попался центральный коллектор данных – такие содержат, например, таблицы и карточки личных дел персонала и пациентов, доступны извне больницы посредством информационной сети и никогда не выключаются. Это же обстоятельство, кстати, объясняло работу счетника в неурочное время.
